Контрудары Прокопия Канева
- Какие там еще контрудары? - голос Сталина с лёгкой хрипотцой окрасился отчётливым грузинским акцентом. Жуков знал: так случалось, когда Верховный был чем-то очень сильно раздражён. А сегодня Сталину раздражаться было от чего. И не только ему.
Уже тридцать восьмой день страна билась с врагом. Враг оказался сильным. Гораздо сильнее, чем мы ожидали. Георгий Константинович Жуков, начальник Генерального штаба, знал это, пожалуй, лучше других. На карте боевых действий, разложенной в кабинете Верховного, рваной линией вдавился в нашу оборону фиолетовый клин группы армий "Центр" немецкого вермахта.
Жуков отложил указку, она была не нужна. Пояснил Верховному:
- С учетом всех обстоятельств, в том числе и конфигурации линии фронта, есть основания предполагать, что противник нанесет удар по Центральному фронту, прикрывавшему Гомельское направление, с целью выйти во фланг и в тыл Юго-Западному фронту.
И, немного помедлив, чтобы Верховный успел осмыслить сказанное, добавил:
- Во избежание окружения, войска Юго-Западного фронта нужно отвести за Днепр. Киев придется оставить....
В кабинете Сталина повисла долгая пауза. С портрета на стене на Жукова, как ему показалось, с ухмылкой, смотрел Суворов. "Что бы он на это сказал?.." - промелькнуло у Георгия Константиновича.
Но сказал Сталин:
- Какие там еще удары, что за чепуха? Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Эти слова прозвенели, как пощёчина. Жуков собрался.
- Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, - жёстко возразил он Верховному, - тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
- Вы не горячитесь, - парировал Сталин. - А впрочем, если так ставите вопрос, мы без вас можем обойтись...
Этот разговор, который произошёл 29 июля 1941 года, теперь знают все: по мемуарам Жукова "Воспоминания и размышления", по киноэпопее "Освобождение", по многочисленным цитатам и ссылкам историков, по учебникам для студентов истфака. Тогдашняя пикировка Верховного и начальника Генштаба имела конкретные последствия: Жуков был отстранён от этой должности, но назначен командующим Резервным фронтом. Ему была поставлена задача - организовать контрудар под Ельней.
20 сентября 1941 года Киев был сдан врагу.
За две недели до этой чёрной даты Прокопий Канев вышел в рейд у села Мутино, что в Сумской области, чтобы разведать расположение батарей, танков и скопление немецких войск.
- Держи вот. Жертвую! - пошутил комроты, вручая красноармейцу Каневу свою офицерскую планшетку. - Зарисуешь дислокацию на месте. А то ведь по памяти перепутать несложно. Ну, с богом, разведка! На тебя надежда, Канев. Не подведи Прокопий Батькович...
- Руфимович! - поправил Канев.
- Ага. Не подведи, Прокопий Руфимович, нашу 212-ю воздушно-десантную бригаду 13-й гвардейской стрелковой дивизии Юго-Западного фронта!
- А как там Киев, товарищ старший лейтенант? - спросил, прилаживая на ремень планшетку, разведчик.
- Держится. Упорные бои, - нехотя ответил ротный.
В бригаде едва ли не все разговоры последних дней велись про Киев. 5 августа 212-я бригада была переподчинена коменданту Киевского укрепрайона, а затем введена в новый район боевых действий. Начались тяжелейшие бои под столицей Советской Украины.
Сегодня мы знаем, какие немыслимые по своему накалу и ожесточённости сражения развернулись на гигантском участке театра военных действий, протянувшегося от Мурманска до Кавказа. Историография подробно описала жестокие коллизии тех дней. Натиск фашистских войск был настолько сильным, что перед Ставкой Верховного главнокомандования встала дилемма: оборонять ли Киев, или сдать его, перебросив силы на защиту Москвы, к которой рвались отборные дивизии группы армий "Центр" фашистского вермахта. К этому периоду относится и знаменитый горячий диалог Сталина с Жуковым.
- Какие там еще контрудары? - голос Сталина с лёгкой хрипотцой окрасился отчётливым грузинским акцентом. Жуков знал: так случалось, когда Верховный был чем-то очень сильно раздражён. А сегодня Сталину раздражаться было от чего. И не только ему.
Уже тридцать восьмой день страна билась с врагом. Враг оказался сильным. Гораздо сильнее, чем мы ожидали. Георгий Константинович Жуков, начальник Генерального штаба, знал это, пожалуй, лучше других. На карте боевых действий, разложенной в кабинете Верховного, рваной линией вдавился в нашу оборону фиолетовый клин группы армий "Центр" немецкого вермахта.
Жуков отложил указку, она была не нужна. Пояснил Верховному:
- С учетом всех обстоятельств, в том числе и конфигурации линии фронта, есть основания предполагать, что противник нанесет удар по Центральному фронту, прикрывавшему Гомельское направление, с целью выйти во фланг и в тыл Юго-Западному фронту.
И, немного помедлив, чтобы Верховный успел осмыслить сказанное, добавил:
- Во избежание окружения, войска Юго-Западного фронта нужно отвести за Днепр. Киев придется оставить....
В кабинете Сталина повисла долгая пауза. С портрета на стене на Жукова, как ему показалось, с ухмылкой, смотрел Суворов. "Что бы он на это сказал?.." - промелькнуло у Георгия Константиновича.
Но сказал Сталин:
- Какие там еще удары, что за чепуха? Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?
Эти слова прозвенели, как пощёчина. Жуков собрался.
- Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, - жёстко возразил он Верховному, - тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.
- Вы не горячитесь, - парировал Сталин. - А впрочем, если так ставите вопрос, мы без вас можем обойтись...
Этот разговор, который произошёл 29 июля 1941 года, теперь знают все: по мемуарам Жукова "Воспоминания и размышления", по киноэпопее "Освобождение", по многочисленным цитатам и ссылкам историков, по учебникам для студентов истфака. Тогдашняя пикировка Верховного и начальника Генштаба имела конкретные последствия: Жуков был отстранён от этой должности, но назначен командующим Резервным фронтом. Ему была поставлена задача - организовать контрудар под Ельней.
20 сентября 1941 года Киев был сдан врагу.
За две недели до этой чёрной даты Прокопий Канев вышел в рейд у села Мутино, что в Сумской области, чтобы разведать расположение батарей, танков и скопление немецких войск.
- Держи вот. Жертвую! - пошутил комроты, вручая красноармейцу Каневу свою офицерскую планшетку. - Зарисуешь дислокацию на месте. А то ведь по памяти перепутать несложно. Ну, с богом, разведка! На тебя надежда, Канев. Не подведи Прокопий Батькович...
- Руфимович! - поправил Канев.
- Ага. Не подведи, Прокопий Руфимович, нашу 212-ю воздушно-десантную бригаду 13-й гвардейской стрелковой дивизии Юго-Западного фронта!
- А как там Киев, товарищ старший лейтенант? - спросил, прилаживая на ремень планшетку, разведчик.
- Держится. Упорные бои, - нехотя ответил ротный.
В бригаде едва ли не все разговоры последних дней велись про Киев. 5 августа 212-я бригада была переподчинена коменданту Киевского укрепрайона, а затем введена в новый район боевых действий. Начались тяжелейшие бои под столицей Советской Украины.
Сегодня мы знаем, какие немыслимые по своему накалу и ожесточённости сражения развернулись на гигантском участке театра военных действий, протянувшегося от Мурманска до Кавказа. Историография подробно описала жестокие коллизии тех дней. Натиск фашистских войск был настолько сильным, что перед Ставкой Верховного главнокомандования встала дилемма: оборонять ли Киев, или сдать его, перебросив силы на защиту Москвы, к которой рвались отборные дивизии группы армий "Центр" фашистского вермахта. К этому периоду относится и знаменитый горячий диалог Сталина с Жуковым.