Последнее искушение Прометея
Эпилог, часть 4
IV. Герой
На площади прозвучала команда.
Первая манипула пришла в движение.
Галлион поднял руку. Строй остановился.
Молодой центурион, тот самый, что ударил Сосфена, подошёл к коню.
— Иногда от всей Империи требуется только правильно поставить дату. Знаешь, что иногда делает лошадь с историей?
Галлион взялся за луку седла.
— Просто спотыкается.
Быстрым и привычным движением, на первый взгляд несвойственным человеку его возраста и веса, проконсул внезапно очутился в седле. И тихо, очень тихо, заговорил .
— Был такой человек. Нерон Клавдий Друз. Германские походы. Эльба. Легионы его обожали. Возможно, слишком сильно. Возможно, он действительно хотел вернуть республике то, что Август у неё аккуратно забрал.
Галлион погладил коня.
— А потом его конь сделал вот так.
Он едва заметно дёрнул повод.
Животное переступило.
— Один неверный шаг.
Галлион щёлкнул пальцами.
— И всё. Человек упал с лошади.
Глаза Галлиона были темнее ночи. Он повторил:
— Человек упал с лошади. И мир перевернулся.
Павел смотрел Галлиону прямо в глаза.
— Ты говоришь обо мне?
— Я говорю о лошади.
— Нет.
Галлион усмехнулся. Наклонился.
— Вот поэтому из тебя всё-таки выйдет философ. Друз умер. Ты это знаешь. Его брат Тиберий стал Цезарем. Ты это знаешь. Его сын Германик стал надеждой Рима. Его другой сын стал нашим нынешним божественным Клавдием. Ты это тоже знаешь.
Он выпрямился.
— А в доме Клавдия сейчас живёт мальчик.
— Сын Агриппины.
— Вот видишь. Даже провинциальные проповедники читают новости.
— И твой брат его учит.
Улыбка Галлиона исчезла.
— Да. Философ воспитывает будущего властителя. Я уже говорил тебе: философы обожают последовательность.
— Каким он будет?
Галлион посмотрел куда-то поверх площади.
— Рад, что ты признаешь во мне прорицателя. Но не скажу. Луций говорит, что мальчик способен учиться. Это единственный ответ, который брат ученика имеет право дать брату учителя.
— А ты что думаешь?
Галлион посмотрел на Павла.
— А я иногда думаю о Друзе. И о нас всех.
Он потрепал коня по гриве.
— Смотри дальше.
Эпилог, часть 4
IV. Герой
На площади прозвучала команда.
Первая манипула пришла в движение.
Галлион поднял руку. Строй остановился.
Молодой центурион, тот самый, что ударил Сосфена, подошёл к коню.
— Иногда от всей Империи требуется только правильно поставить дату. Знаешь, что иногда делает лошадь с историей?
Галлион взялся за луку седла.
— Просто спотыкается.
Быстрым и привычным движением, на первый взгляд несвойственным человеку его возраста и веса, проконсул внезапно очутился в седле. И тихо, очень тихо, заговорил .
— Был такой человек. Нерон Клавдий Друз. Германские походы. Эльба. Легионы его обожали. Возможно, слишком сильно. Возможно, он действительно хотел вернуть республике то, что Август у неё аккуратно забрал.
Галлион погладил коня.
— А потом его конь сделал вот так.
Он едва заметно дёрнул повод.
Животное переступило.
— Один неверный шаг.
Галлион щёлкнул пальцами.
— И всё. Человек упал с лошади.
Глаза Галлиона были темнее ночи. Он повторил:
— Человек упал с лошади. И мир перевернулся.
Павел смотрел Галлиону прямо в глаза.
— Ты говоришь обо мне?
— Я говорю о лошади.
— Нет.
Галлион усмехнулся. Наклонился.
— Вот поэтому из тебя всё-таки выйдет философ. Друз умер. Ты это знаешь. Его брат Тиберий стал Цезарем. Ты это знаешь. Его сын Германик стал надеждой Рима. Его другой сын стал нашим нынешним божественным Клавдием. Ты это тоже знаешь.
Он выпрямился.
— А в доме Клавдия сейчас живёт мальчик.
— Сын Агриппины.
— Вот видишь. Даже провинциальные проповедники читают новости.
— И твой брат его учит.
Улыбка Галлиона исчезла.
— Да. Философ воспитывает будущего властителя. Я уже говорил тебе: философы обожают последовательность.
— Каким он будет?
Галлион посмотрел куда-то поверх площади.
— Рад, что ты признаешь во мне прорицателя. Но не скажу. Луций говорит, что мальчик способен учиться. Это единственный ответ, который брат ученика имеет право дать брату учителя.
— А ты что думаешь?
Галлион посмотрел на Павла.
— А я иногда думаю о Друзе. И о нас всех.
Он потрепал коня по гриве.
— Смотри дальше.