Жизнь среди затухающих трендовОдной из лучших метафор современности является несущийся вперед локомотив. Эта метафора родилась на рубеже XX столетия, когда локомотив вместил квинтэссенцию индустриальной эпохи: паровую тягу, уголь, сталь, расписания и дисциплину времени. Рельсы уходят за горизонт, будущее обретает свой шаг и ритм.
Жизнь в XXI столетии, где мы разобрались с источником тяги, демистифицирует этот сильный образ: машина все больше движется по инерции, потому что пламя, нагревающее водяную цистерну, иссякает.
Теперь – почему мне так кажется.
1. Одним из главных видов топлива была
демография: рост населения повышал плотность, урбанизацию, расширял рынки и углублял разделение труда. Это были процессы с элементами обратной связи (reinforcement): больше знаний и медицины (например, ниже младенческая и ранняя смертность) — больше людей; больше людей — больше специализаций, рынков и стимулов к новым открытиям.
По текущим прогнозам ООН мировое население, вероятно,
достигнет пика в 2080-ых и затем начнет сокращаться.
Это означает, что будет меняться и доминанта последних двух столетий: машине, рассчитанной на бесконечный рост потребуются новые драйверы. Возникает макроэкономическая ловушка: как возможен экономический рост без рабочей силы?
Контуры основных решений уже тут, но непопулярны: пере-изобретение труда (ака делать умнее), трудовая миграция и инвестиции в производительность. Важно другое: несмотря на эпизоды драматического падения численности (чума в Европе XIV века, войны, голод), человечество снова и снова возвращалось на траекторию роста и продолжало расширяться. В недалеком будущем развитие через численность просто перестанет работать.
2. Из первой тенденции вытекает следующая: в XX веке за государством окончательно закрепляется статус арбитра, поддерживающего население через систему социального страхования (пенсии, пособия и т.д.). С учетом когортной структуры населения
старение ломает модель, где «многие работающие содержат немногих пенсионеров». Пирамида переворачивается. Отсюда –
тезис №2 – о кризисе социального контракта.Страны все серьезнее будут сталкиваться с фискальными вызовами из-за демографического старения населения, даже несмотря на увеличение продолжительности трудовой жизни. В ЕС: человек, выходящий на пенсию в 2050, получит 36% среднего заработка вместо текущих 43%, то есть benefit ratio сокращается. Для большинства избирателей это и политически, и психологически неприемлемо/непонятно.
Возможные решения лежат в «непопулярных»: повышение пенсионного возраста, стимулирование длительной карьеры и «перекладывание» ответственности с государства на индивида через мотивацию к росту частных накоплений и инвестиций. Хотя вещи в духе программы 401(k) меня скорее вдохновляет, но они сложно прорастают через слой пост-советсткие институты и ментальность, где раняя пенсия, надбавки и коэффициенты воспринимались безусловным благом.
3. Изменение характера труда по влиянием AI/ML. Здесь очень много шума. По всей видимости, в ближайщее время сможем наблюдать кризис входа в entry-позиции в digital/IT специализациях. Вывод такой: дверь для молодых приоткрыта, но проем сам по себе узкий.
Stanford Digital Economy Lab
показывают, что в профессиях, подверженных генеративному ИИ, работники в возрасте 22-25 лет испытали снижение занятости на 13% относительно других возрастных групп.
Еще одно: в профессиях с низкими барьерами к входу (требующих малого обучения) наблюдается сокращение найма на 15-20% после выхода ChatGPT в ноябре 2022 года. При этом с “высокими барьерами”, наоборот, рост найма. Возможен тезис, что ML просто поднимает планку для всех. Исторически человечество только и делало, что поднимало себе планку.
Моя основная интуиция такая: конкуренция и сложность жизни в XXI веке будет только усиливаться. Человек оказывается зажат сразу несколькими нисходящими трендами – демографическим, социально-экономическим, технологическим – и это усиливает давление на каждого.