Настоящая причина, по которой дети перестают читать (окончание).
Начало ⬆️
Основной способ взаимодействия с онлайн-материалами, по мнению социолога Linda Stone, — это «непрерывное частичное внимание»: быстрое, фрагментарное, импрессионистическое восприятие; постоянное отвлечение и постоянное прерывание; яркие и часто меняющиеся сенсорные впечатления. Именно так технологические компании зарабатывают деньги. Больше отвлечения: больше кликов. Больше дофамина: больше вовлеченности. Нейроны, которые активируются одновременно, как говорится, соединяются вместе. Это меняет природу наших привычек внимания таким образом, что чтение книг становится невыгодным. Книга Николаса Карра «Пустышка. Что Интернет делает с нашими мозгами» 15 лет назад забила тревогу по этому поводу, и хотя были основания возражать против некоторых из его более смелых утверждений, я думаю, что в целом его аргументация оказалась верной.
Влияние этого можно заметить даже в самих книгах. На прошлой неделе я был в офисе замечательного литературного журнала "Slightly Foxed", где участвовал в их ежеквартальном подкасте, и мы говорили о детской писательнице середины века Розмэри Сатклифф («Орел девятого легиона» и др.). Сатклифф была великолепным стилистом и без грамма снисходительности относилась к своей аудитории. Но, перечитывая её, я был поражен тем, насколько сложны её язык и синтаксис — а ведь это были книги, которыми зачитывались десятилетние дети в 1960-х и 1970-х г. — по сравнению с большинством современной подростковой литературы, не говоря уже о литературе для среднего школьного возраста. У меня был похожий опыт, когда я пытался заставить своих детей читать книги Willard Price или детективы о Нэнси Дрю, которые я любил в детстве: темп повествования был слишком медленным, абзацы слишком длинными, язык слишком сложным.
То же самое и с книгами для взрослых. Даже популярные книги становятся короче и легче для чтения: предложения в них короче, абзацы короче, размер шрифта и межстрочный интервал крупнее, а грамматические структуры менее сложные. Сравните, скажем, роман Роберта Ладлэма с романом Харлана Кобена; или Ширли Конран с произведением современной женской литературы. Даже тем, кто до сих пор читает книги, становится сложнее читать те книги, которые читали люди раньше.
Способы внимания, позволяющие взаимодействовать с книгами, также, апостериорно, позволяют понимать сложные аргументы и богатые массивы знаний, на которых была построена наша цивилизация и от которых зависит наша демократия. Так нужно ли говорить, что это направление движения — катастрофа? Возможно, это всё, что можно сказать по этому поводу. Мы можем продолжать строить взлетно-посадочные полосы, но, честно говоря, я думаю, что есть большая вероятность, что мы больше не увидим небесных богов.
Начало ⬆️
Основной способ взаимодействия с онлайн-материалами, по мнению социолога Linda Stone, — это «непрерывное частичное внимание»: быстрое, фрагментарное, импрессионистическое восприятие; постоянное отвлечение и постоянное прерывание; яркие и часто меняющиеся сенсорные впечатления. Именно так технологические компании зарабатывают деньги. Больше отвлечения: больше кликов. Больше дофамина: больше вовлеченности. Нейроны, которые активируются одновременно, как говорится, соединяются вместе. Это меняет природу наших привычек внимания таким образом, что чтение книг становится невыгодным. Книга Николаса Карра «Пустышка. Что Интернет делает с нашими мозгами» 15 лет назад забила тревогу по этому поводу, и хотя были основания возражать против некоторых из его более смелых утверждений, я думаю, что в целом его аргументация оказалась верной.
Влияние этого можно заметить даже в самих книгах. На прошлой неделе я был в офисе замечательного литературного журнала "Slightly Foxed", где участвовал в их ежеквартальном подкасте, и мы говорили о детской писательнице середины века Розмэри Сатклифф («Орел девятого легиона» и др.). Сатклифф была великолепным стилистом и без грамма снисходительности относилась к своей аудитории. Но, перечитывая её, я был поражен тем, насколько сложны её язык и синтаксис — а ведь это были книги, которыми зачитывались десятилетние дети в 1960-х и 1970-х г. — по сравнению с большинством современной подростковой литературы, не говоря уже о литературе для среднего школьного возраста. У меня был похожий опыт, когда я пытался заставить своих детей читать книги Willard Price или детективы о Нэнси Дрю, которые я любил в детстве: темп повествования был слишком медленным, абзацы слишком длинными, язык слишком сложным.
То же самое и с книгами для взрослых. Даже популярные книги становятся короче и легче для чтения: предложения в них короче, абзацы короче, размер шрифта и межстрочный интервал крупнее, а грамматические структуры менее сложные. Сравните, скажем, роман Роберта Ладлэма с романом Харлана Кобена; или Ширли Конран с произведением современной женской литературы. Даже тем, кто до сих пор читает книги, становится сложнее читать те книги, которые читали люди раньше.
Способы внимания, позволяющие взаимодействовать с книгами, также, апостериорно, позволяют понимать сложные аргументы и богатые массивы знаний, на которых была построена наша цивилизация и от которых зависит наша демократия. Так нужно ли говорить, что это направление движения — катастрофа? Возможно, это всё, что можно сказать по этому поводу. Мы можем продолжать строить взлетно-посадочные полосы, но, честно говоря, я думаю, что есть большая вероятность, что мы больше не увидим небесных богов.