Интриги книги

Как избежать упреков за непрочитанную книгу? (окончание).

Начало ⬆

А как же классика? Тут у вас наверняка найдутся зияющие пробелы. «Улисс» попал в мой список, потому что у меня есть предел терпения, когда речь заходит о попытках читать книгу, которая не приносит удовольствия. К тому же я видел экранизацию с Мэттом Дэймоном — и она мне не понравилась.

В таком случае не стоит становиться занудой, постоянно твердящим о том, чего вы не читали. Конечно, не позволяйте поборникам «правильного» чтения стыдить вас, но и тупое упрямство ради самого упрямства выглядит не лучше.

Есть и другой путь. Можно начать раздражать друзей, восполняя пробелы в образовании. В конце концов, классика заслуживает уважения своей долговечностью. Стоит вам взяться за дело, как выяснится, что большинство ваших знакомых тоже ее не читали, — и вы откроете целый «второй фронт» для состязаний.

Несколько лет назад я дал себе небольшое обещание: читать хотя бы одно классическое произведение в год. Возможно, следующим станет «Моби Дик», хотя меня и пугают многочисленные главы, посвященные мельчайшим подробностям китобойного промысла; я предпочитаю, чтобы лихорадочные поиски укладывались максимум в 450 страниц. В прошлом году такой книгой стала «Война и мир». Поначалу меня отпугивал прежде всего объем, но впоследствии я стал настоящим фанатом этого романа. Еще бы! Если уж я осилил более 1200 страниц, то вы непременно об этом узнаете. А теперь я с нетерпением жду его нового романа.

Серьезно, это потрясающая книга. Вы ведь ее читали, правда? О, неужели?"

Как избежать упреков за непрочитанную книгу? (начало).

Robert Shrimsley - обозреватель The Financial Times - считает, что если не хочется читать книгу, то нужно уметь достойно выкручиваться:

"Приходилось ли вам краснеть из-за того, что вы не читали какую-то книгу? Знакомо ли вам это неприятное чувство, когда друг или коллега смотрит на вас с иронией, приподнимает бровь и спрашивает: «Серьезно?», как только вы признаетесь, что не осилили очередной увесистый том, который, по их утверждению, «читают все»? Вы чувствуете, как стремительно теряете статус серьезного человека в глазах окружающих, вынужденно расписываясь в том, что не являетесь femme или homme serieux ("серьезным человеком").

Так что же делать в такой ситуации тому, кто считает себя начитанным? Конечно, есть очевидное решение — просто прочесть эту злосчастную книгу. Но это путь труса. Другой, недооцененный и удивительно эффективный вариант — солгать, хотя здесь есть риск попасть впросак, если завяжется обсуждение. Впрочем, судя по вашему вопросу, что-то внутри вас противится тому, чтобы пасовать перед этим утомительным соревнованием в эрудиции. Вы ищете иной ответ на вопрос: «Как это ты не читал книгу X?»

Можно ответить с беззаботной легкостью. Например, так: «Знаете, на самом деле это было проще простого. Не читать книгу даже легче, чем не смотреть фильм или сериал. В просмотр кино или телешоу можно втянуться случайно. А вот не читать книгу — тут и усилий никаких не требуется. Все больше людей из новых поколений делают это, даже не задумываясь».

Как же так получилось, что я не прочитал книгу? Что ж, чаще всего я использую свою трехходовую программу. Вот мой совет. Первый шаг: не покупайте книгу. Второй: если уж купили — не открывайте. Третий: если начали читать — бросайте, как только поймете, что не получаете удовольствия. Есть еще один отличный - четвертый шаг: поставьте непрочитанную книгу на полку в туалете.

Мы все расставляем приоритеты. В конце концов, чтение должно приносить знания, просвещение или удовольствие. Это не соревнование. Есть монументальная классика, до которой у нас так и не дошли руки, или внезапно вошедший в моду нон-фикшн, который нас пытаются заставить прочитать силой. Ключевое слово здесь — «мода». Очень скоро все переключатся на что-то другое. Если же книгу будут обсуждать и через полгода, можно попросить Gemini сделать краткий пересказ.

Итак, поздравляю. Вы благополучно миновали этап «нечтения». Как же выйти из положения с достоинством? Можно просто пожать плечами и сказать: «Знаю, надо бы прочесть». Но самобичевание никого не впечатляет. Нужно повышать ставки.

Главная угроза — это книга, ставшая хитом сезона. Та самая, что попала в список бестселлеров нон-фикшн по версии "The Sunday Times" (но не «A Life in Lyrics» Фредди Меркьюри). Этим летом меня атаковали фанатичные поклонники книги Патрика Раддена Кифа "London Falling". Я не хочу ругать отличного автора — его книга о семье Sackler была великолепна, — да и сама новинка, судя по всему, хороша, но наступает момент, когда настойчивые рекомендации могут вывести из себя даже упрямца.

К счастью, есть достойные контраргументы. Можно сказать, что вы читали оригинальную статью в "The New Yorker" объемом 14 000 слов, которая, на ваш взгляд, вполне исчерпывающе раскрыла тему. Такой ответ - высший пилотаж, сразу выделяющий вас как человека, с которым не стоит связываться в «соревновательном чтении». Если хочется проявить снобизм, можно добавить, что вы и так знали о существовании в Лондоне культуры русских олигархов. Если поискать, всегда найдется достойный ответ. Когда все зачитывались Томасом Пикетти, можно было заметить: всегда приятно, когда люди открывают для себя проблему имущественного неравенства.

Окончание ⬇

Goldsmiths prize-2026. Шорт-лист.

Премия присуждается книге, которая считается по-настоящему новой и воплощает в себе дух изобретательности. Шорт-лист 2025 года см. здесь.

Polly Barton. "What Am I, A Deer?"
Keith Ridgway. "Dooneen"
Aea Varfis-Van Warmelo. "Attention-Seeking Behaviour"
Missouri Williams. "The Vivisectors" (из лонг-листа Букера)
Doireann Ní Ghríofa. "Said the Dead"
Чайна Мьевиль. "The Rouse" (20 лет писал книгу. Наверное, шедевр).

Лучшие серии детских книг по мнению детей.

Источник.
1. Лемони Сникет. "33 несчастья".
2. Б. Б. Элстон. "Амари и Братство ночи".
3. Джессика Таунсенд. "Невермур".
4. Кэти Кирби. "Дневник Лотти Брукс".
5. Астрид Линдгрен. "Дети с Горластой улицы".
6. Тахира Мафи. «Разрушь меня».
7. Дейзи Медоус. "Волшебная радуга".
8. Lee Newbery. "The Last Firefox".
9. Jenny McLachlan. "The Land of Roar".

Люк Кеннард о чтении (начало).

Luke Kennard - автор романа «Black Bag», вошедшего в шорт-лист Букеровской премии 2026 г., - рассказывает о Муми-троллях, чтении в поездах и эксперименте 1960-х г., вдохновившем его на написание книги:

"Источники вдохновения для моей книги, вошедшей в шорт-лист Букеровской премии.
Я случайно наткнулся на оригинальный эксперимент с чёрным мешком 1960-х г., когда изучал другую тему. Он привлёк моё внимание, но меня больше интересовал человек, игравший в чёрный мешок, чем результаты исследования. Мой рассказчик — начинающий актёр, но я думаю, что речь идёт о попытке стать артистом любого рода в нынешние времена, когда искусство и культура систематически недооцениваются, когда сомнения кажутся большими, чем возможности. Это действительно тестирует вас на самоуверенность и оставляет вас с всепоглощающим чувством стыда, что всегда является хорошей темой для художественной литературы.

Книга, благодаря которой я полюбил чтение.
В детстве я читал и перечитывал «Муми-Тролль и комету» и «Толстяки и худяки» Андре Моруа, словно это были мои любимые места, куда я с удовольствием возвращался. Думаю, что по-настоящему первым меня поразил роман Розмэри Сатклифф «Орел девятого легиона», который словно перенес меня в другой мир и заставил меня бояться за героев – одна из тех книг, где чувствуешь запах грязи и ощущаешь разочарование. Затем я несколько лет погружался в послевоенную научную фантастику, и мне потребовалось немало усилий, чтобы заставить себя читать что-нибудь еще. Дж. Г. Баллард стал для меня мостом в мир литературной прозы.

Книга, которая пробудила во мне желание стать писателем.
Думаю, это мог быть роман Иэна Бэнкса «Мост» — тот, где происходит автомобильная авария, и рассказчик весь роман проводит в коматозном видении города-государства в форме гигантского моста (немного напоминает «Ланарк» Аласдера Грея, который я прочитал гораздо позже). Что-то есть в этом детальном создании мира, который одновременно является волшебным и до боли бюрократическим — фэнтези, которое само себя разрушает! Какое-то время, в подростковом возрасте, всё, что я писал, было плагиатом «Моста».

Книга, которую я перечитывал снова и снова.
Честно говоря, мне кажется, что одного прочтения действительно значимых классических произведений достаточно — они просто становятся частью моего внутреннего мира. Однако «Женский портрет» Генри Джеймса я могу перечитывать в любое время, а к «Братьям Карамазовым» я возвращаюсь за их гиперреалистичным изображением второго пришествия и за видением Ивана, ползающего в темноте 7000 лет (первое тысячелетие, пожалуй, самое трудное). Когда существует несколько совершенно разных переводов классики, перечитывать её особенно приятно, и я с нетерпением жду версии от Michael R. Katz. А ещё отец здесь — это такой вневременной образ мужской горечи; иногда просто хочется напомнить себе, как писателю удалось это сделать.

Книга, изменившая мое мировоззрение.
Роман Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник» зацепил меня в впечатлительном возрасте своими метафизическими поворотами и разрушением «четвертой стены», он также показался мне на уровень сложнее, что необходимо для понимания многогранного мира, позволяя автору комментировать индустрию культуры, искусство, скомпрометированное политическими силами, а также классические темы любви, секса, смерти и т. д. Но с точки зрения моего восприятия мира, романы Свена Линдквиста «Уничтожьте всех дикарей», Brian Fawcett "Cambodia" и Lara Pawson "Spent Light" заставили меня взглянуть на вещи с меньшим количеством иллюзий.

Окончание ⬇

Пять лучших книг о битвах вокруг банкротства (окончание).

Начало ⬆

Папаконстантину пишет увлеченно и с едкой иронией, позволяя читателю заглянуть в те кабинеты, где решалась судьба страны. Эта хроника имеет кафкианскую развязку: автор оказывается на скамье подсудимых по обвинению в том, что вычеркнул имена своих родственников из списка греческих граждан, имеющих счета в швейцарских банках. В итоге его оправдали по самым серьезным пунктам обвинения, что позволило ему написать этот рассказ о финансовой катастрофе, постигшей страну.

4. Mary Eschelbach Hansen и Bradley A. Hansen. "Bankrupt in America" («Банкротство в Америке», 2020).
Первый в США постоянный федеральный закон о банкротстве, принятый в 1898 г., изначально предназначался для бизнеса, однако, как отмечают авторы, частные лица вскоре оценили его преимущества. К 1920-м г. число граждан, объявлявших себя банкротами, превысило количество обанкротившихся компаний. Суды пытались адаптироваться к новым реалиям. По словам авторов, судья Kenesaw Mountain Landis стремился к тому, чтобы процедурой банкротства могли воспользоваться лишь «честные, но попавшие в беду» должники, в то время как «профессиональных банкротов» он принуждал либо к возмещению ущерба, либо к тюремному заключению. Valentine Nesbit в 1930-х г. подсчитывал расходы должников, представавших перед его судом, вычитал эти суммы из их заработка, а остаток передавал кредиторам. Столь пристальное внимание суда к каждому конкретному делу не могло сохраняться долго. Появление кредитных счетов в универмагах и отмена законодательных ограничений на процентные ставки подготовили почву для бурного роста рынка кредитных карт во второй половине XX в., что, в свою очередь, привело к резкому увеличению закредитованности и числа неплатежеспособных граждан. Лоббисты кредиторов сетуют на то, что должники используют банкротство для уклонения от выполнения обязательств, тогда как группы по защите прав потребителей винят во всем хищнические методы кредитования. Эта тенденция сохраняется: сегодня число частных лиц, проходящих процедуру банкротства, многократно превышает количество обанкротившихся компаний — в соотношении 22 к 1.

5. Max Frumes и Sujeet Indap. "The Caesars Palace Coup" («Переворот в Caesars Palace», 2021).
Вслед за рецессией 2007–2009 г. игорная империя Caesars Entertainment оказалась на грани дефолта по долгам, которые превышали $25 млрд, после чего развернулась исключительно ожесточенная корпоративная битва в рамках процедуры банкротства. В 2015 г. фонды прямых инвестиций Apollo Global Management и TPG Capital, владевшие проблемной компанией, обратились в суд по делам о банкротстве с предложением: Caesars выплатит основную часть долга привилегированным кредиторам, а остальным достанутся сущие крохи, при этом контроль над бизнесом сохранят за собой Apollo и TPG. Группа недовольных хедж-фондов, оказавшихся в числе кредиторов «второго сорта», обрушилась на этот план с жесткой критикой. Авторы книги описывают изменяющиеся союзы и столкновения амбициозных личностей, превратившие это дело о банкротстве (по главе 11 Кодекса США) в одно из самых громких событий такого рода в XXI в. David Sambur из Apollo, по словам авторов, напоминал «питбуля, вечно готового к атаке», тогда как Bruce Bennett, юрист хедж-фондов, «всегда стремился оставить последнее слово за собой». Еще до начала банкротства Apollo и TPG перевели часть наиболее ценных активов Caesars на баланс других юридических лиц. Когда назначенный судом эксперт оценил ущерб от этих операций для Caesars в $5 млрд, первоначальный план рухнул, и кредиторы, изначально находившиеся в невыгодном положении, добились гораздо более благоприятных условий.

Пять лучших книг о битвах вокруг банкротства (начало).

David Skeel - автор книги “Promise Land: The Inside Story of the Puerto Rico Debt Crisis” ("Земля обетованная: закулисье долгового кризиса в Пуэрто-Рико") рассказывает о столкновениях в залах заседаний советов директоров и в судах, происходивших после того, как у компаний заканчивались деньги.

1. Matthew Josephson. "The Robber Barons" (1934).
Коллективный портрет самых влиятельных людей «позолоченного века» (среди героев книги — Джей Гулд, Джеймс Фиск, Джон Д. Рокфеллер и Дж. П. Морган), созданный Мэтью Джозефсоном, — это исследование непримиримой конкуренции. Внешнее управление — процедура, схожая с банкротством и применяемая для реорганизации проблемных компаний, — было излюбленным методом, который многие из этих магнатов использовали, чтобы переиграть соперников. Гулд мастерски владел «темным искусством» извлечения выгоды из финансовых трудностей. По выражению Джозефсона, он «рыскал по Западу, присматриваясь к разоренным остовам трансконтинентальных железных дорог» и скупая их «богатые обломки». Внешнее управление было также излюбленным оружием Моргана. «Когда клиент был повержен... и отчаянно нуждался в свежем оборотном капитале, — пишет Джозефсон, — Морган предлагал кредит и диктовал жесткие условия», обычно назначая своего союзника на роль человека, «играющего решающую роль в управлении», после реструктуризации долга. Эта захватывающая книга о титанах бизнеса ушедшей эпохи, опубликованная в годы Великой депрессии — период сильной неприязни к Уолл-стрит, — стала бестселлером и сделала популярным выражение, вынесенное в заголовок.

2. Seymour P. Lachman и Robert Polner. "The Man Who Saved New York" («Человек, который спас Нью-Йорк», 2010).
В этой биографии Хью Кэри - губернатора штата Нью-Йорк в 1975–1982 г. - рассказывается о том, как в 1975 г. Нью-Йорк чудом избежал финансового краха. Книга ярко описывает действующих лиц тех событий: например, Abraham Beame, злополучного мэра города, который был близок к отставке; Felix Rohatyn - выдающегося банкира с Уолл-стрит (известного некоторым как «Феликс-решала»), возглавившего Корпорацию муниципальной помощи — структуру, созданную властями штата для рефинансирования городского долга; и Albert Shanker, глава городского профсоюза учителей; контроль профсоюза над пенсионными фондами его членов играл ключевую роль в сделке по рефинансированию. Авторы отдают должное Кэри, сумевшему побудить законодателей — как на уровне штата, так и на федеральном уровне — к решительным действиям. Одним из препятствий была позиция президента Джеральда Форда: поначалу он дал понять, что наложит вето на запрос Кэри о предоставлении федерального займа, который позволил бы продолжить усилия по спасению города. Газета *New York Daily News* 30 октября 1975 г. выразила позицию Форда заголовком: «ФОРД — ГОРОДУ: СДОХНИ». В конечном счете общественное мнение склонилось в пользу Нью-Йорка, что помогло убедить Форда поддержать пакет федеральной финансовой помощи на сумму $2,3 млрд; это дало городу время на то, чтобы привести свои финансы в порядок.

3. George Papaconstantinou. "Game Over" («Игра окончена», 2016).
Когда в 2009 г. Греции пришлось расплачиваться за годы раздутых государственных бюджетов, финансируемых за счет растущего долга, страна обратилась за помощью к Европейскому союзу. В течение следующих 6 лет Греция согласовала 3 кредита для спасения экономики с так называемой «тройкой» — Европейской комиссией, Европейским центральным банком и Международным валютным фондом, — обязавшись взамен сократить расходы и принять меры жесткой экономии. Джордж Папаконстантину — не просто сторонний наблюдатель. Занимая пост министра финансов Греции с 2009 по 2011 г., он вел переговоры о первом пакете финансовой помощи и участвовал в начальных этапах согласования второго.

Продолжение ⬇

Самый известный книжный магазин в мире (окончание).

Начало ⬆

Качества, которыми обладают лучшие книжные магазины мира:

«Где еще человеческая природа так слаба, как в книжном магазине!» — заметил Henry Ward Beecher, американский проповедник (и брат автора бестселлера Гарриет Бичер-Стоу). Он утверждал, что желание поужинать или выпить не может сравниться с «ненасытными интеллектуальными аппетитами, которые сбивают с толку студента в зале искушений большого книжного магазина». Аминь. Но каковы качества по-настоящему великого книжного магазина? И что заставляет вас покинуть свой любимый «зал искушений» с целой кучей книг?

Некоторые говорят, что красота имеет значение. Вспомните ретро-шарм книжного магазина Shakespeare and Company, расположенного напротив собора Парижской Богоматери в Париже. Или флагманский книжный магазин Daunt Books в лондонском районе Мэрилебон с его большим, светящимся окном. Или Hatchards - старейший книжный магазин Лондона с его винтовой центральной лестницей и скрипучими полами. Список можно продолжать. Однако, на мой взгляд, привлекательность манит, но не является обязательным условием.

Четыре других фактора делают книжный магазин по-настоящему исключительным. Первые два взаимосвязаны: доброжелательный персонал и продуманные рекомендации. Они вознаграждают читателя за отказ от персонализированных алгоритмов в пользу людей — своеобразных, дружелюбных и любознательных — которые помогут ему в поисках. Оригинальный книжный магазин McNally Jackson Books в Нью-Йорке — один из лучших. Возможно, он и не лауреат конкурсы красоты, но выбор его сотрудников всегда хорошо продуман и заслуживает внимания. Тот факт, что магазин предоставляет на них скидки, — дополнительный бонус.

Донт указал на третий фактор, определяющий успех книжного магазина: обширный каталог. Легко иметь в наличии новые бестселлеры и самые известные произведения авторов. Лучшие книжные магазины проявляют заботу, размещая на своих полках и книги менее известных писателей. В противном случае покупатели будут просматривать книги в обычных магазинах или делать заказы онлайн.

Четвертый фактор, отличающий лучшие книжные магазины, — они являются (или были изначально) магнитом для писателей. Это немного похоже на поиск ресторанов, в которых повара едят в свои выходные, что может быть признаком качества и стиля. Некоторые книжные магазины до сих пор являются местами паломничества для писателей, потому что они были основаны одним из них: например, City Lights в Сан-Франциско был основан Лоуренсом Ферлингетти - поэтом, который общался с битниками. Оригинальный Shakespeare and Company был основан бесстрашным издателем «Улисса» Джеймса Джойса. Parnassus Books в Нэшвилле принадлежит Энн Пэтчетт, автору «Бель-канто» и других бестселлеров.

Подбор книг, доброжелательность, широкий ассортимент и связь с искусством письма — вот четыре привлекательных качества настоящего книжного магазина. (Как и удобные кресла, куда можно положить стопку «возможных» книг, чтобы полистать их). Сетевые магазины тоже не стоит исключать из рассмотрения; они могут соответствовать многим из этих критериев. Один из самых значительных культурных сдвигов, который происходит среди книголюбов в последнее десятилетие, — это более благосклонное отношение к крупнейшим компаниям. Когда-то их критиковали за конкуренцию с независимыми издательствами, а теперь крупные книжные магазины кажутся довольно маленькими по сравнению с ними. Их жалеют (а иногда даже любят), когда они противостоят Amazon. Кто может устоять перед реальной литературной историей о конкуренции и выживании вопреки всему?

Среди наших читателей особый фаворит среди книжных магазинов - Powell's Books в Портленде, США: читатели отмечают его большие размеры, знающий персонал и разнообразие книг, которые вы не найдете больше нигде. Среди других фаворитов – Magpie Books в Эдмонтоне, Канада, Clarke's Bookshop в Кейптауне, Южная Африка, Charlie Byrne’s в Голуэе, Ирландия, и Luna Books в Хайдарабаде, Индия."

Самый известный книжный магазин в мире (продолжение).

Начало ⬆

Во-вторых, существует история магазина-предшественника, носившего то же имя. Тот магазин был основан американкой Sylvia Beach в 1919 г. Она обладала достаточной смелостью, чтобы опубликовать «Улисса» Джеймса Джойса в то время, когда книгу считали неприличной, и была настолько обаятельной личностью, что дружила со знаменитостями первой величины, включая Эрнеста Хемингуэя и Т. С. Элиота. Книжный магазин Бич закрылся во время Второй мировой войны; по легенде, позже она разрешила Уитмену использовать название её заведения.

Впрочем, Уитмен не всегда был надежным рассказчиком. По словам поэта и его друга Lawrence Ferlinghetti, он был «самым эксцентричным человеком, которого я когда-либо встречал» (а это о многом говорит, учитывая, что сам Ферлингетти был тесно связан с движением битников). Уитмен утверждал, что приходится внуком Уолту Уитмену, хотя на самом деле его отец Уолтер был университетским профессором и не имел никакого отношения к знаменитому поэту. Кроме того, Уитмен назвал дочь Сильвией, тем самым связав свою жизнь и свой магазин с историей Сильвии Бич. Это до сих пор вводит людей в заблуждение: так, мистер Аллен, написав записку сотрудникам «Shakespeare and Company» после съемок в магазине, адресовал её Сильвии Бич — женщине, скончавшейся еще в 1962 г.

Уитмен называл свой магазин «социалистической утопией, маскирующейся под книжную лавку». Более 30 000 человек — многие из которых были писателями — жили в самом магазине и в квартирах над ним; в обмен на это они работали, читали и писали автобиографию объемом в одну страницу. Сегодня магазин является гораздо более коммерческим предприятием: по соседству открылась кофейня. По словам Уитмен, на товары с высокой маржой, включая холщовые сумки и блокноты, приходится около 30% общего объема продаж. Здесь также проводятся встречи с писателями и ежегодный праздник в честь романа «Улисс» — мероприятия, которые частично финансируются фондом магазина.

Насколько легко повторить эту модель? Многие другие книжные магазины тоже торгуют сопутствующими товарами и устраивают встречи с авторами. Наличие экземпляров с автографом писателя может утроить продажи книги, отмечает Andrew Pettegree - автор готовящейся к выходу книги об истории книжных магазинов.
И все же опыт Shakespeare and Company практически невозможно скопировать. Его история и расположение в центре Парижа уникальны. «Очень немногие книготорговцы владеют недвижимостью», в которой находятся их магазины, как это сделано у Shakespeare and Company, отмечает James Daunt, глава сети Barnes & Noble. Он приводит в пример нью-йоркский книжный магазин с таким же названием Shakespeare & Co (не имеющий отношения к парижскому), который закрылся в прошлом году, в частности, из-за роста арендной платы.

Тем не менее, «хорошие» книжные магазины, как утверждает Донт, процветают. В Америке наблюдается бум независимых книжных: в прошлом году открылось около 400 физических магазинов — на 62% больше, чем годом ранее. Они стали центрами притяжения для местных сообществ. Все больше владельцев понимают — как это понимал и Уитмен, — что дело «не только в продаже книг. Речь идет о создании культурного пространства, — говорит Ewelina Oksiuta, директор Европейской и международной федерации книготорговцев. - В эпоху смартфонов и цифровизации люди ищут живого общения и человеческого тепла».

Shakespeare and Company тоже по-своему сталкивается как с преимуществами, так и с проблемами, которые несет с собой туризм. «Мы всегда стремились найти баланс: быть популярным местом для тех, кто проездом оказывается в городе, и в то же время сохранять тесные связи с местными жителями», — говорит Уитмен. Некоторые экспаты считают, что магазин больше ориентирован на случайных прохожих, чем на парижан. Специальную карту, позволяющую пройти без очереди, выдают лишь самым преданным и именитым посетителям — тем, кто наверняка сумеет отличить одну «Сильвию» от другой и разобраться в «главах» истории этого магазина.

Окончание ⬇

Самый известный книжный магазин в мире (начало).

Парижскому магазину "Shakespeare and Company" исполняется 75 лет. The Economist задается вопросом: "Можно ли повторить его успех?":

"Летний день выдался жарким, но стоявших в очереди это, похоже, не смущало. Десятки людей терпеливо ждали возможности попасть в "Shakespeare and Company" — легендарный книжный магазин на левом берегу Сены, напротив Собора Парижской Богоматери. «Именно здесь какое-то время писал Шекспир», — сообщила своим друзьям прохожая. Никто не стал ее поправлять: в конце концов, благоразумие — лучшая сторона храбрости.
«Удивительно, какие легенды здесь рождаются, — говорит Sylvia Whitman, одна из управляющих этим англоязычным книжным магазином. — Это как дополнение к "дому историй", которым по сути и является книжный магазин». Чего она только не слышала: и что здесь жил Шекспир (который никогда не покидал Англию), и что магазин основала поэтесса Сильвия Плат.
На самом деле магазин "Shakespeare and Company" открыл ее отец - Джордж; это произошло ровно 75 лет назад (изначально заведение называлось "Le Mistral"). Вероятно, это самый известный книжный магазин в мире, окруженный ореолом славы благодаря близости к великим литературным гениям. Ежедневно его посещают от 2000 до 3000 человек (почти миллион в год), у магазина в социальных сетях сотни тысяч подписчиков. Он обладает более внушительной фильмографией, чем многие актеры: магазин появлялся в картинах «Полночь в Париже» Вуди Аллена, «Перед закатом» Ричарда Линклейтера, французском фильме «Джейн Остин испортила мне жизнь». Создатели популярного сериала «Эмили в Париже» тоже хотели включить его в сюжет, но Сильвия Уитмен отказалась. Магазину и без того хватает любителей делать селфи.

Как обычному книжному магазину удается существовать уже три четверти века и при этом заставлять людей выстраиваться в очередь у входа? Один из ответов — грамотный подход к работе в социальных сетях. Внутри магазина запрещено фотографировать и снимать видео. Это придает магазину ореол таинственности в глазах тех, кто часами просиживает в Instagram и TikTok. «В интернете не увидишь, как он выглядит изнутри, и это довольно здорово», — говорит Hannah, студентка-филолог из Англии, приехавшая сюда, чтобы лично ощутить эту «старинную, ностальгическую атмосферу».
Такой подход отличается от стратегии других культовых мест для библиофилов — например, книжного магазина El Ateneo Grand Splendid, расположенного в здании бывшего гранд-театра в Буэнос-Айресе, или Livraria Lello в Порту, напоминающего нечто среднее между собором и особняком богатого промышленника (последний претендует на звание «самого красивого книжного магазина» в мире, и вход туда платный). Однако это вписывается в более широкую тенденцию: интерес публики подогревается тем, что некоторые рестораны, магазины и концертные площадки запрещают использовать смартфоны. Запрет на фотосъемку создает ощущение подлинности и дарит уникальные впечатления.

Уитмен также понимает, что покупатели ищут не просто увлекательную историю, заключенную в книге, но и хотят запомнить саму историю ее приобретения. Посетителям предлагают поставить на внутреннюю сторону обложки штамп с логотипом "Shakespeare and Company", подтверждающий происхождение экземпляра. В магазине представлено множество роскошных изданий в твердом переплете, выдержанных в духе старины. (Среди бестселлеров — такая классика, как «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго и «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери). Электронные книги вовсе не погубили печатные издания; напротив, они побуждают некоторых потребителей охотнее тратиться на особые, подарочные версии книг.

Но, пожалуй, главное объяснение успеха магазина кроется в том, как он обыгрывает окружающие его легенды. Shakespeare and Company подобен матрешке, внутри которой скрыто несколько брендов. Во-первых, само название отсылает к величайшему англоязычному писателю.

Продолжение ⬇

Самые смешные книги с точки зрения читателей.

В ответ на список из самых смешных книг, написанных после книги "Поправка-22", свою точку зрения высказали и более 4000 читателей The New York Times:

Самое популярное:
1. Джон Кеннеди Тул. "Сговор остолопов" (1980)
2. Дуглас Адамс. "Автостопом по Галактике" (1979)
3. Мария Семпл. "Куда ты пропала, Бернадетт?" (2012)
4. Эндрю Шон Грир. "Лишь" (2017)
5. Katherine Heiny. "Standard Deviation" (2017)

У авторов несколько смешных книг:
6. Карл Хайасен. "Двойная наживка" (1987)
7. Карл Хайасен. "Squeeze Me" (2020)
8. Курт Воннегут. "Завтрак для чемпионов" (1973)
9. Курт Воннегут. "Дай вам Бог здоровья, мистер Розуотер" (1965)
10. Терри Пратчетт. "Мелкие боги" (1992)
11. Нил Гейман, Терри Пратчетт. "Благие знамения" (1990)
12. Джеймс Макбрайд. "The Good Lord Bird" (2013)
13. Джеймс Макбрайд. "Дьякон Кинг-Конг" (2020)

Вам по вкусу истории об академических чудачествах:
14. Julie Schumacher. "Dear Committee Members" (2014)
15. Ричард Руссо. "Непосредственный человек" (1997)
16. Jane Smiley. "Moo" (1995)
17. Фриц Лейбер. "Ведьма" (1943)
18. James Hynes. "Kings of Infinite Space" (2004)

Ровно один голос получили книги:
19. Том Шарп. "Блотт в помощь" (1975, «Книги Шарпа всегда метко высмеивают британский взгляд на мир. Читать — одно удовольствие, очень весело». — Крис Булкрофт (Кьери, Италия))
20. Машаду де Ассис. "Записки с того света" (1881, «Эта "автобиография" покойника — смешная и поразительно современная! И это тем более удивительно, что она была написана в 1881 году в имперской Бразилии чернокожим внуком бывших рабов». — Сэмюэл Коул (Ричардсон, Техас))
21. Нацумэ Сосэки. "Ваш покорный слуга кот" (1906, «Описания человеческого поведения, сделанные безымянным котом, одновременно столь реалистичны и абсурдны. Действие происходит в Японии начала XX века, но книга заставляет понять: поведение людей всегда и везде безумно, трагично и комично одновременно». — Джеффри Р. Ханниг (Фарго, Северная Дакота))

Классика тоже может быть смешной:
22. Чарльз Диккенс. "Посмертные записки Пиквикского клуба" (1837, «Плохая новость: эта книга размером с кирпич. Но учтите: это плутовской роман. Познакомившись с нашей компанией чудаков, мы отправляемся вместе с ними навстречу череде злоключений — каждое из них невероятно живописно и изобилует каламбурами, комичными ошибками в словах и визуальными гэгами. Почти как в фильмах с Чарли Чаплином!» — Джеффри Кахан (Лос-Анджелес))
23. Мигель де Сервантес Сааведра. "Дон Кихот" (1605, «Юмор здесь работает на всех уровнях: от грубого фарса до интеллектуальной игры, полной самоиронии. Это всегда горько-сладкое повествование — одновременно смешное и печальное, радостное и трагичное; напоминание о том, что смех — это нечто большее, чем просто веселье». — Пол Коэн (Провиденс, штат Род-Айленд))
24. Лоренс Стерн. "Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена" (1759, «В этом романе, который до сих пор не поддается классификации, всевозможные отступления, умолчания, гневные тирады и сам ход повествования превращают чтение в невероятно уморительное приключение». — Джонатан Мэй (Мемфис))

Некоторые из вас действительно умеют «продать» книгу:
25. Патриция Локвуд. "Святой папочка" (2017, «Автор искренне любит своего отца — священника, который дома редко носит брюки». — Джера Кирби (Бруклин, Нью-Йорк))
26. Филип Рот. "Грудь" (1972, «Хорошо, что герой застрял на страницах книги. Он наверняка впал бы в кататонию, осознав, что в облике груди превратится лишь в сморщенный, висящий плод». — Роуз Р. Джетер (Мейкон, штат Джорджия))
27. Дэвид Фостер Уоллес. "Бесконечная шутка" (1996, «Самая длинная в истории шутка о наркотиках». — Уильям Ларсен (Плимут, штат Массачусетс))
28. Джон Скальци. "Люди в красном" (2012, «Дитя любви сериала "Офис" и фильма "В поисках Галактики"». — Мэгги Ширло (Чикаго))
29. Курт Воннегут. "Галапагосы" (1985, «Что может быть смешнее вымирания человеческого рода? К тому же, это еще и трогательно». — Дэн Кравиц (Харпсвелл, штат Мэн))

Уважаемые читатели!
В связи с неустойчивой работой впн сообщения здесь будут появляться по возможности. Напоминаю, тексты дублируются в ЖЖ и на дзене.

Настоящая причина, по которой дети перестают читать (окончание).

Начало ⬆️

Основной способ взаимодействия с онлайн-материалами, по мнению социолога Linda Stone, — это «непрерывное частичное внимание»: быстрое, фрагментарное, импрессионистическое восприятие; постоянное отвлечение и постоянное прерывание; яркие и часто меняющиеся сенсорные впечатления. Именно так технологические компании зарабатывают деньги. Больше отвлечения: больше кликов. Больше дофамина: больше вовлеченности. Нейроны, которые активируются одновременно, как говорится, соединяются вместе. Это меняет природу наших привычек внимания таким образом, что чтение книг становится невыгодным. Книга Николаса Карра «Пустышка. Что Интернет делает с нашими мозгами» 15 лет назад забила тревогу по этому поводу, и хотя были основания возражать против некоторых из его более смелых утверждений, я думаю, что в целом его аргументация оказалась верной.

Влияние этого можно заметить даже в самих книгах. На прошлой неделе я был в офисе замечательного литературного журнала "Slightly Foxed", где участвовал в их ежеквартальном подкасте, и мы говорили о детской писательнице середины века Розмэри Сатклифф («Орел девятого легиона» и др.). Сатклифф была великолепным стилистом и без грамма снисходительности относилась к своей аудитории. Но, перечитывая её, я был поражен тем, насколько сложны её язык и синтаксис — а ведь это были книги, которыми зачитывались десятилетние дети в 1960-х и 1970-х г. — по сравнению с большинством современной подростковой литературы, не говоря уже о литературе для среднего школьного возраста. У меня был похожий опыт, когда я пытался заставить своих детей читать книги Willard Price или детективы о Нэнси Дрю, которые я любил в детстве: темп повествования был слишком медленным, абзацы слишком длинными, язык слишком сложным.
То же самое и с книгами для взрослых. Даже популярные книги становятся короче и легче для чтения: предложения в них короче, абзацы короче, размер шрифта и межстрочный интервал крупнее, а грамматические структуры менее сложные. Сравните, скажем, роман Роберта Ладлэма с романом Харлана Кобена; или Ширли Конран с произведением современной женской литературы. Даже тем, кто до сих пор читает книги, становится сложнее читать те книги, которые читали люди раньше.
Способы внимания, позволяющие взаимодействовать с книгами, также, апостериорно, позволяют понимать сложные аргументы и богатые массивы знаний, на которых была построена наша цивилизация и от которых зависит наша демократия. Так нужно ли говорить, что это направление движения — катастрофа? Возможно, это всё, что можно сказать по этому поводу. Мы можем продолжать строить взлетно-посадочные полосы, но, честно говоря, я думаю, что есть большая вероятность, что мы больше не увидим небесных богов.

Настоящая причина, по которой дети перестают читать (начало).

Sam Leith — литературный редактор журнала The Spectator - рассказывает:

"Ещё один день, ещё один удручающий опрос о кризисе детского чтения. Родители, зарабатывающие более 100000 фунтов стерлингов в год, реже всех опрошенных социальных групп читают вслух своим детям каждый вечер. Вот вам и напористый средний класс. Даже если учесть возможность того, что богатые средствами и бедные временем люди поручают няням чтение сказок на ночь, это всё равно не слишком обнадеживающий результат. Он свидетельствует о снижении важности чтения для самых успешных из нас.

Это напоминает мне слова писателя Себастьяна Фолкса, сказанные им недавно о том, что когда он оказался на ужине в окружении «преуспевающих и успешных двадцатилетних», то услышал от одного из них: «Я не думаю, что смог бы прочитать целую книгу. Может быть, главу, но не всю». Даже образованная так называемая элита - люди, от которых мы ожидаем не только чтения, но и того, что они будут заставлять своих детей читать, теряют эту привычку. Вероятно, это свидетельствует о рыночном/социальном/эволюционном давлении: для достижения успеха больше не нужно читать.
Стоит ли нам радоваться тому, что примерно половина опрошенных Sunday Times людей ежедневно читали своим детям? Лично я отношусь к этому вопросу с таким же пессимизмом, как и всегда. Долгое время я придерживался идеи, что чтение детям каким-то волшебным образом привьет им привычку читать для удовольствия в будущем. Для меня это было аксиомой и, как мне кажется, для тех доброжелательных людей, которые проводят кампании «приучите детей к чтению», надеясь, что, как только дети увидят, что в этих старых книгах есть то, чего они нигде больше не могут найти, то это знание останется с ними на всю жизнь.

Однако это всего лишь догмат веры. Догмат веры, как мне кажется, подобный вере тех, которые строят замысловатые взлетно-посадочные полосы на тихоокеанских атоллах в надежде, что небесные боги вернутся в своих блестящих металлических птицах. Конечно, чтение детям приносит огромную пользу, и не в последнюю очередь речь идет о связи, которая устанавливается между вами. Это не повредит. Я, конечно, не говорю, что этого делать не следует.
Но сможет ли это остановить общенациональное уменьшение числа взрослых, читающих настоящие книги? Я всё больше в этом сомневаюсь. Возьмём моих собственных детей, которым 12, 15 и 17 лет. У них есть все необходимые условия, способствующие формированию привычки к чтению на всю жизнь. Я с удовольствием читал им вслух, когда они были маленькими. Они наблюдали, как их родители читают и получают от этого удовольствие (они наблюдали, как их отец практически ничего, кроме этого, не делает). Их скучный старый папаша даже написал литературную историю детской литературы. В доме полно книг: практически в каждой комнате есть книжные полки от пола до потолка.
А читают ли они? Время от времени. Нечасто. Не из личных предпочтений. Им больше нравится заниматься чем-то другим: ходить в спортзал, играть в Fortnite, смотреть футбол, просматривать кулинарные видео на YouTube или составлять плейлисты в Spotify. И их современники поступили бы так же.

Проблема, как я начинаю подозревать, носит скорее познавательный характер, чем связана с привычками. Чтение родителями детям доставит им удовольствие. Это, несомненно, поможет им лучше относиться к книгам и историям. Но вся культура, в которой растут эти дети – и с которой, если не считать жизни по образцу амишей, они вынуждены взаимодействовать – так формирует их развивающийся мозг, что глубокое погружение в непрерывный поток прозы становится практически невозможным.

Окончание ⬇️

Девять лучших книг, которые стоит прочитать ещё в университете (окончание).

Начало ⬆️

Michael Muthukrishna. "A Theory of Everyone".
Matthew Syed, обозреватель и радиоведущий:
"Это потрясающая книга, охватывающая энергетику, эволюцию, культуру, экономику, ИИ, иммиграцию и многое другое. Мутукришна — междисциплинарный мыслитель, его ум бурлит, как фейерверк, и он, возможно, самый интересный социолог в мире сегодня. Я читал эту книгу десятки раз".

Алан Холлингхерст. «Линия красоты».
Johanna Thomas-Corr, главный литературный критик The Times и The Sunday Times:
"Это один из самых прекрасных и идеально выстроенных романов из тех, что я когда-либо читала. Ни один писатель не понимает лучше эротического притяжения красоты, социального положения и близости к власти, или того, насколько дорого могут обойтись эти влечения. Холлингхерст позволяет вам задержаться в мире гламура, секса и остроумия, лишь постепенно раскрывая цену, возможно, слишком сильного желания быть допущенным в чужой мир. Прочитайте его до окончания университета, и он может спасти вас от того, чтобы потратить свои 20 с лишним лет впустую."

Антон Чехов. Русские рассказы / "Крыжовник".
Мэг Мейсон, писательница:
"Вот как читать любой русский рассказ, если вы не можете осилить и половины страницы, прежде чем вас охватит скука от исторических декораций (столько конных повозок, столько крестьян) и имен. Найдите полный текст в интернете, скопируйте и вставьте его в Word, а затем замените имена персонажей на современные. Так, Иван Иваныч становится Стивом Стивенсоном, горничная по имени Пелагея — уборщицей по имени Мелани. Звучит нелепо, но когда я разработала эту стратегию после 30 лет безуспешных попыток прочитать хотя бы один рассказ Чехова (при этом называя себя писательницей), это стало откровением: рассказы на самом деле так же блестящи, трогательны и близки читателю, как вам все это время рассказывали ваши самые интеллектуально претенциозные друзья."

Роберт Бёртон. "Анатомия меланхолии".
Stig Abell, писатель и радиоведущий:
"Это масштабное исследование XVII в. о том, почему мы иногда чувствуем себя грустными и подавленными. Это напоминание о том, что у каждого человека бывают — и всегда были — моменты беспокойства в жизни, что меланхолия — это «характер смертности», с которым приходится сталкиваться каждому из нас. Кроме того, я думаю, что нам всем следует периодически читать сложные книги, чтобы поддерживать способность концентрироваться перед лицом постоянно ускоряющегося потока информации и сигналов современной жизни."

Девять лучших книг, которые стоит прочитать ещё в университете (начало).

Писатель Дэвид Николлс, математик Ханна Фрай и другие рассказывают о книгах, которые помогли сформировать их мировоззрение:

"Если университет — это плавный переход во взрослую жизнь, то книги - это лучшее для молодых умов, что поможет познать мир. Будь то роман взросления или единая теория всего сущего - книги, которые мы читаем, могут стать основополагающими текстами в нашем самовосприятии. Они помогают сформировать мировоззрение, взглянуть на вещи с новой точки зрения, бросить вызов устоявшимся представлениям и обогатить внутреннюю жизнь.
По правде говоря, у вас, возможно, больше никогда не будет столько свободного времени, сколько было в университете, чтобы спокойно посидеть и насладиться хорошей книгой.

Лорри Мур. "Who Will Run the Frog Hospital?"
Дэвид Николс, писатель:
"Множество замечательных романов посвящено непростому пути во взрослую жизнь, но этот заслуживает большей известности. Это не студенческий роман, но он блестяще и смешно рассказывает о юности и принципах дружбы в этом возрасте. Не пугайтесь эксцентричного названия, это прекрасная книга."

Дуглас Хофштадтер. "Гёдель, Эшер, Бах".
Ханна Фрай, математик:
"Знаю-знаю, это почти клише, но есть причина, по которой эта книга всплывает снова и снова. Она о пределах знаний, о том, как идеи в математике, искусстве и музыке могут запутываться в узлы, о глубоких последствиях того, что система становится достаточно богатой, чтобы говорить сама о себе. Она прекрасно написана, поражает воображение и одновременно сводит с ума. Плюс ко всему, она даст вам повод поговорить с технарями. Почти у всех из них есть экземпляр этой книги, но почти никто из них не читал дальше говорящей черепахи."

Чарльз Диккенс. «Холодный дом».
Хэдли Фриман, журналист:
"К сожалению, мало кто читает Диккенса после окончания учёбы. Книги слишком длинные, персонажей слишком много — у кого есть на это время? А у вас есть и прямо сейчас. Так что прочитайте «Холодный дом» - его величайшую книгу, и вы никогда больше не будете смотреть на Лондон, закон и человечество прежним взглядом. А потом, когда закончите, сразу же переходите к его последнему завершённому роману - великолепному «Нашему общему другу». Эти книги останутся с вами навсегда."

Карсон Маккалерс. «Сердце — одинокий охотник».
Bella Hull, комик и писатель:
"Я обращаюсь к этой книге каждый раз, когда чувствую себя потерянной. Написанный Маккаллерс в возрасте 23 лет, этот роман прекрасно переплетает события, происходящие в тихом американском городке 1930-х г., рассказывая историю глухого человека по имени Джон Сингер. Книга совершенно потрясла меня, когда мне было 18, и каждый раз, перечитывая ее, я поражаюсь снова. Она романтичная, непритязательная и бесконечно актуальная. Я ее обожаю."

Энтони Поуэлл. "A Dance to the Music of Time".
Джош Глэнси, заместитель редактора, The Sunday Times:
"У вас никогда не будет больше свободного времени, чем в студенческие годы, поэтому используйте его, чтобы погрузиться в одно из величайших литературных приключений, которое может предложить английский язык. Серия из 12 книг Энтони Поуэлла — это захватывающее путешествие по Англии XX в., по её пабам, войнам и загородным домам, но, что более важно, по её великолепным и буйным эксцентричным персонажам. Это смешно, глубоко человечно, бескомпромиссно старомодно и останется с вами на всю жизнь. Читайте, пока есть время."

Окончание ⬇️

Как перегрузить читательские привычки (окончание).

Начало ⬆️

Впервые за 5 лет Национальный фонд грамотности Великобритании зафиксировал небольшой, но существенный рост интереса к чтению среди детей и молодых людей. Многие отмечают, что книги помогают им расслабиться и исследовать собственные интересы. Читая Уорд, я почувствовала, что она понимает, почему современные подростки по-прежнему могут обращаться к историям и книгам. Сначала она сама искала в книгах способ отвлечься от повседневности, но затем начала читать, чтобы сопереживать, понимать свои чувства, и потому что истории могут помочь читателям найти свое место в мире.

Молодых людей заваливают благими советами, как больше читать, — но, как и в жизни, в интернете, во всем остальном, если вы хотите получить советы о том, как возобновить связь с книгами, спросите подростка. 2 года назад меня увлекло корейское культурное движение Text Hip, которое вывело книги, чтение, любовь к канцелярским товарам и «книжные отпуска» на передний план молодежной культуры, как в онлайн, так и в офлайн-среде.
Приложение Text Hip, вдохновленное энтузиазмом K-pop-идолов и заядлых читателей, таких как RM из BTS и Минчжи из NewJeans, с 2024 г. распространилось по всей Южной Корее. В национальном исследовании чтения 2025 г., проведенном Министерством культуры Кореи, отмечается, что книги читают лишь около 38,5% пожилых людей, в то время как 75,3% молодежи в возрасте от 20 до 30 лет являются страстными читателями. Целое поколение снова сделало чтение модным.

Благодаря им я заново открыла для себя старый ритуал: переписывание от руки отрывков из любимых книг. Writing Hip, ответвление Text Hip, стало невероятно популярным в онлайн-культуре обмена информацией, распространившись из Южной Кореи и в другие части света. Вы пишете от руки цитаты, стихи или длинные, сложные абзацы из «Поминок по Финнегану» и делитесь ими. Это пробуждает в вас ключевые воспоминания: на моей первой работе в газете моя задача состояла в том, чтобы набирать отрывки из книг, которые мы цитировали. Набирая текст, вы сближались с автором; уже через несколько предложений вы понимали, какой стиль у писателя - свободный или напряженный, многословный он или гениальный.

Мне нравится, что это поколение заново открыло для себя рукописный текст и переписывание, способ отвлечься, составляя свою собственную карту великих писателей. Все, что нужно, — это ручка, блокнот и несколько минут вашего времени — попробуйте!"

Как перезагрузить читательские привычки (начало).

Обозреватель The Financial Times Nilanjana Roy считает, что взрослые читатели, возвратившись к детской литературе, восстановят свои силы и с радостью вспомнят восхитительный воображаемый мир книг:

"Многие мои друзья, некогда преданные книголюбы, говорят, что оказались в читательском тупике. От Slack до социальных сетей, от постоянных уведомлений устройств до часов, проведенных за общением с ИИ-агентами, до борьбы с информационным смогом, до переизбытка новостей — наше цифровое «я» стало более ненасытным и неуловимым, чем когда-либо.
Слишком многие из нас чувствуют, что книги перестали увлекать так же сильно, как это было раньше. Возможно, самым интересным лекарством от усталости читателя является парадоксальный подход: вместо небольших изменений в привычках, стоит рискнуть и вернуться к истокам.

Кэтрин Ранделл, удостоенная наград детская писательница, хорошо понимает, что такое риск. Среди её хобби — прогулки по крышам колледжа All Souls в Оксфорде и оттачивание навыков хождения по канату в перерывах между написанием книг. Для каждого, кто перестал читать или потерял интерес к чтению, у неё есть отличный совет — заново открыть для себя свою читательскую историю. В этом месяце она опубликовала в книжном формате бросающее вызов эссе "Why You Should Read Children’s Books, Even Though You Are So Old and Wise" («Почему вам следует читать детские книги, даже если вы так стары и мудры»).

Почему детские книги не считаются частью литературы? Почему большинство взрослых стесняются читать классику для подростков? Как предполагает Ранделл, оставляя детские книги, мы делаем это на свой страх и риск, «ибо во взрослой жизни мы выбрасываем ящик с чудесами, которые, если смотреть на них взрослым взглядом, обладают иной магической силой».
Она не утверждает, что взрослым следует читать только или преимущественно детскую литературу: «Просто бывают моменты в жизни, когда это может быть единственным подходящим вариантом». В мае этого года, сидя на крыше одного из очаровательных лондонских двухэтажных автобусов, я перечитала книгу Джоан Айкен "Черные сердца из Баттерси" (1964), поддавшись удовольствию от захватывающих детских приключений, которые разворачиваются в городе, покорившем мое сердце.
«Детские книги говорят: мир огромен. Они говорят: надежда что-то значит. Они говорят: храбрость будет иметь значение, остроумие будет иметь значение, сочувствие будет иметь значение, любовь будет иметь значение», — пишет Ранделл, отмечая, что сказки описывают все человеческие пороки, и все же никогда не замолкают в отчаянии.

Если Ранделл предлагает мудрые советы взрослым читателям, которые, возможно, забыли о прелестях воображения, то Джесмин Уорд выступает за такой способ осмысления силы книг, который противоположен отчаянию. Эта писательница из Миссисипи недавно опубликовала сборник ярких эссе "On Witness and Respair" («О свидетельстве и возвращении надежды»), возродив тем самым слово XVI в.
В детстве она обожала рассматривать большую карту местных писателей на стене своего класса, на которой были отмечены Уильям Фолкнер, Юдора Уэлти и Ричард Райт. «Писатели были волшебниками, — пишет она. — Они плели истории из ниоткуда, писали настолько захватывающие повествования, что я часто испытывала непреодолимое желание, читая их… почему я не могу просто перенестись из своего мира в их мир?»

Окончание ⬇️