Министр юстиции Константин Чуйченко допустил изменение закона, которое ограничит право наследников запрещать использование произведений в России. Об этом он рассказал на сессии ПМЮФ о границах прав правообладателей.
Повод обозначил худрук Театра Олега Табакова Владимир Машков. По его словам, театр не первый год не может получить у живущего в США наследника драматурга Александра Володина разрешение на постановку «С любимыми не расставайтесь» — театр готов платить отчисления, но получает отказ или молчание. Похожая коллизия — с наследником Александра Галича, включённым в реестр иностранных агентов.
В течение срока охраны — это жизнь автора плюс 70 лет — наследник вправе отказать в использовании произведения, не объясняя причин, и закон не делает из этого исключений. Спор шёл о том, можно ли такой отказ ограничить в интересах общества.
Конкретный механизм Чуйченко обсуждать пока не стал — это может быть судебный или административный порядок, принудительная лицензия либо сужение прав наследников до одних имущественных, дающих только отчисления. Принудительную лицензию давно знает патентное право, а вот к авторскому, как отметил глава РЦИС Андрей Кричевский, её не применяли нигде, кроме Беларуси. Белорусский образец и показали на сессии — с 2023 года там разрешено использовать без согласия, но с выплатой вознаграждения произведения правообладателей из государств, совершающих недружественные действия, если те отказали в правах; исков по этому закону, по данным Верховного суда республики, пока не возникло.
Развёрнуто возразила секретарь Общественной палаты Лидия Михеева. По её доводам, авторское право — зона личных прав, а наследник в пределах срока охраны выступает продолжением личности автора, и принудительной лицензии, в отличие от патентного права, здесь быть не должно. Чуйченко привёл встречный аргумент — исключительное право в нынешнем, абсолютном виде советский автор не имел: оно появилось с четвёртой частью Гражданского кодекса, и у наследников прав в итоге оказалось больше, чем было у самих авторов.
Кричевский рассказал, что несколько лет назад уже приходили с идеей принудительной лицензии в Администрацию Президента — тогда её сочли опасной. Где пройдёт граница между доступом общества и волей правообладателя — пока не определено.
Что ближе вам?
👍 — наследник не должен запрещать то, что хочет видеть общество
🔥 — воля автора и его семьи важнее
🤔 — нужен баланс, но не через принуждение
Повод обозначил худрук Театра Олега Табакова Владимир Машков. По его словам, театр не первый год не может получить у живущего в США наследника драматурга Александра Володина разрешение на постановку «С любимыми не расставайтесь» — театр готов платить отчисления, но получает отказ или молчание. Похожая коллизия — с наследником Александра Галича, включённым в реестр иностранных агентов.
В течение срока охраны — это жизнь автора плюс 70 лет — наследник вправе отказать в использовании произведения, не объясняя причин, и закон не делает из этого исключений. Спор шёл о том, можно ли такой отказ ограничить в интересах общества.
Конкретный механизм Чуйченко обсуждать пока не стал — это может быть судебный или административный порядок, принудительная лицензия либо сужение прав наследников до одних имущественных, дающих только отчисления. Принудительную лицензию давно знает патентное право, а вот к авторскому, как отметил глава РЦИС Андрей Кричевский, её не применяли нигде, кроме Беларуси. Белорусский образец и показали на сессии — с 2023 года там разрешено использовать без согласия, но с выплатой вознаграждения произведения правообладателей из государств, совершающих недружественные действия, если те отказали в правах; исков по этому закону, по данным Верховного суда республики, пока не возникло.
Развёрнуто возразила секретарь Общественной палаты Лидия Михеева. По её доводам, авторское право — зона личных прав, а наследник в пределах срока охраны выступает продолжением личности автора, и принудительной лицензии, в отличие от патентного права, здесь быть не должно. Чуйченко привёл встречный аргумент — исключительное право в нынешнем, абсолютном виде советский автор не имел: оно появилось с четвёртой частью Гражданского кодекса, и у наследников прав в итоге оказалось больше, чем было у самих авторов.
Кричевский рассказал, что несколько лет назад уже приходили с идеей принудительной лицензии в Администрацию Президента — тогда её сочли опасной. Где пройдёт граница между доступом общества и волей правообладателя — пока не определено.
Что ближе вам?
👍 — наследник не должен запрещать то, что хочет видеть общество
🔥 — воля автора и его семьи важнее
🤔 — нужен баланс, но не через принуждение