Дебютный роман Георги Господинова — это муха. Вернее, глаз мухи. А еще точнее — то, как муха видит этими своими глазами. Сейчас расскажу.
Глаз мухи сильно отличается по строению от глаза человека: у нее нет хрусталика, как у нас с вами, зато есть несколько тысяч фасеток с маленькими независимыми глазками-омматидиями. У обычной комнатной мухи таких омматидиев 3–4 тысячи, и я не рекомендовал бы трипофобам искать, как это выглядит. Каждый омматидий имеет собственную линзу, светочувствительные клетки и формирует маленький фрагмент изображения. Общая же картинка происходящего вокруг мухи собирается у нее в мозгу как мозаика из тысячи кусочков. Мало того, угол обзора мухи составляет 300–360°, то есть она видит все и сразу. А еще она видит с частотой 200–300 кадров в секунду против около 60 наших, поэтому ее зрительная система обрабатывает изменения происходящего быстрее нашей.
Как муха видит кусочки и собирает их воедино, так и читателю "Естественного романа" нужно собирать воедино кусочки пазла: про развод, про ностальгию детства, про сортиры, про бомжа, про сумасшедшего в саду, про сад без сумасшедшего, снова про развод, про мух и их глаза, про развод, про литературу. Соберете — получите "Естественный роман". Не соберете — получите другой "Естественный роман". Все быстро меняется, переходы от темы к теме стремительны, вот муха бы успела обработать, а вы?
Это была моя третья книга Господинова, и было интересно увидеть, с чего он начинал: какие-то элементы "Естественного романа", например автофикшен-составляющая, обязательный образ сада с цветами или вообще прием помещения разных версий Георгиев Господиновых в текст и некоторое вождение за нос доверчивого читателя. Было любопытно прочитать "первый болгарский постмодернистский роман", однако я бы не советовал начинать знакомство с Господиновым с него — думаю, многих могут сбить с толку фасеточная разрозненность текста, отпугнуть темы сортиров и шутки про говно (ну да, постмодерн!). Признаю, что рецензенты, которые разглядели в момент выхода "ЕР" в его авторе большую величину, понимают в литературе больше меня, ну а мне было интересно прочитать книгу уже после впечатливших "Времеубежища" и "Смерти и Садовника".
Глаз мухи сильно отличается по строению от глаза человека: у нее нет хрусталика, как у нас с вами, зато есть несколько тысяч фасеток с маленькими независимыми глазками-омматидиями. У обычной комнатной мухи таких омматидиев 3–4 тысячи, и я не рекомендовал бы трипофобам искать, как это выглядит. Каждый омматидий имеет собственную линзу, светочувствительные клетки и формирует маленький фрагмент изображения. Общая же картинка происходящего вокруг мухи собирается у нее в мозгу как мозаика из тысячи кусочков. Мало того, угол обзора мухи составляет 300–360°, то есть она видит все и сразу. А еще она видит с частотой 200–300 кадров в секунду против около 60 наших, поэтому ее зрительная система обрабатывает изменения происходящего быстрее нашей.
Как муха видит кусочки и собирает их воедино, так и читателю "Естественного романа" нужно собирать воедино кусочки пазла: про развод, про ностальгию детства, про сортиры, про бомжа, про сумасшедшего в саду, про сад без сумасшедшего, снова про развод, про мух и их глаза, про развод, про литературу. Соберете — получите "Естественный роман". Не соберете — получите другой "Естественный роман". Все быстро меняется, переходы от темы к теме стремительны, вот муха бы успела обработать, а вы?
Это была моя третья книга Господинова, и было интересно увидеть, с чего он начинал: какие-то элементы "Естественного романа", например автофикшен-составляющая, обязательный образ сада с цветами или вообще прием помещения разных версий Георгиев Господиновых в текст и некоторое вождение за нос доверчивого читателя. Было любопытно прочитать "первый болгарский постмодернистский роман", однако я бы не советовал начинать знакомство с Господиновым с него — думаю, многих могут сбить с толку фасеточная разрозненность текста, отпугнуть темы сортиров и шутки про говно (ну да, постмодерн!). Признаю, что рецензенты, которые разглядели в момент выхода "ЕР" в его авторе большую величину, понимают в литературе больше меня, ну а мне было интересно прочитать книгу уже после впечатливших "Времеубежища" и "Смерти и Садовника".