Егор (город Москва):
«Больше всего запомнилось, что фронтовых операторов показывали через личные истории, через истории их детей. Был виден их характер. Понимаешь, что это люди такие же, как мы, как наши близкие, — и это откликается в душе. Особенный момент — где сын оператора рассказывает историю из своего детства про трехколесный велосипед, который подарил отец. И потом отец ушёл.
И в фильме был еще интересный психологический приём. Некоторые кадры были без звука. Это даже в закадровой озвучке бывало такое, что фраза говорится и вдруг, чуть-чуть пауза. И в этот момент наш мозг что-то своё додумывает. Ну и тот момент с кадрами без звука. Где наш мозг потом сам докладывает какой-то свой звук.
Получается, что это уже наша интерпретация картинки — и у каждого она своя».
«Больше всего запомнилось, что фронтовых операторов показывали через личные истории, через истории их детей. Был виден их характер. Понимаешь, что это люди такие же, как мы, как наши близкие, — и это откликается в душе. Особенный момент — где сын оператора рассказывает историю из своего детства про трехколесный велосипед, который подарил отец. И потом отец ушёл.
И в фильме был еще интересный психологический приём. Некоторые кадры были без звука. Это даже в закадровой озвучке бывало такое, что фраза говорится и вдруг, чуть-чуть пауза. И в этот момент наш мозг что-то своё додумывает. Ну и тот момент с кадрами без звука. Где наш мозг потом сам докладывает какой-то свой звук.
Получается, что это уже наша интерпретация картинки — и у каждого она своя».