Уотсон в прошлом посте говорил про угрожающий цивилизации «принцип предосторожности», велящий «ничего не делать, пока не узнаешь, что это безопасно». Мне вспомнились в связи с этим слова профессора Гарольда Такушьяна, ученика Стэнли Милгрэма (психолога, который устраивал эксперименты, показавшие, к каким разрушительным последствиям может привести наша склонность подчиняться авторитетам).

«Я больше не могу проводить исследования в США. И Милгрэм сейчас не смог бы провести свои эксперименты — вдруг это кого-нибудь травмирует? Сегодня даже психологи не желают признавать, что стресс — это необходимая часть жизни. Милгрэм говорил: «если мы не хотим создавать людям стресс, давайте отменим все оценки в школах и вузах — это же стресс, и еще какой». Сейчас в каждом университете есть своя комиссия по этике. Я и сам два года был председателем одной из них. Все просто: если хоть один из членов говорит «нет», исследование останавливают. Никакого объективного критерия, одного мнения достаточно. У нас это называется «заблаговременные ограничения». Невозможно предсказать, что произойдет в эксперименте, пока вы его не начнете, но этические комитеты занимаются именно этим. Если может возникнуть какая-то проблема, в их логике лучше и не пробовать. И это уже не только в США... Наука не может развиваться в мире с такой трусливой этикой».

Кажется, Европа, запретившая сама себе развивать искусственный интеллект, еще сильнее попала под власть «принципа предосторожности». Конечно, все новое и необычное всегда таит не только возможности, но и угрозы. Но разве бездействие или отказ от развития той или технологии лишены отрицательных последствий? Почему-то этика обычно оказывается оружием в руках консерваторов, именно их лучшие чувства вечно бывают оскорблены, только их нравственность постоянно под угрозой. Даже удивительно, как мы всё же открыли Америку, летаем в космос, создаём искусственный интеллект, учимся редактировать человеческий геном…