Репост из: Выдох
10 минут пространства
Между пациентами у меня десять минут перерыва.
Долгое время я думал, что это неэффективность расписания.
После сессии человек не уходит вместе с закрывшейся дверью. В комнате остаётся его состояние, и остаётся оно во мне.
Иногда это тяжесть в груди, страх, которой десять минут назад не было. Иногда раздражение непонятно на кого. Иногда странная нежность к кому-то из моей собственной жизни, кого я весь день не вспоминал. Чаще всего это не моё, а принесённое, только опознать это можно не сразу.
Если не сделать паузу, следующий человек войдёт в комнату, где всё ещё стоит чужая погода. Он это почувствует. Он не поймёт, откуда, и, скорее всего, решит, что дело в нём: сегодня со мной как-то холодно, я, наверное, надоел, я слишком много говорю. Так работает пациент с любым нашим настроением, он принимает его на свой счёт, потому что этому научился в детстве.
Поэтому десять минут.
У меня в них ничего впечатляющего. Открыть окно, даже зимой. Помыть руки, хотя они чистые. Записать две строчки в тетрадь, чтобы вынуть услышанное из себя и положить на бумагу. Иногда просто постоять и посмотреть во двор, пока внутри не станет тише.
Я долго считал это чем-то вроде слабости, даже жалости к себе. Настоящий профессионал, думал я, должен уметь переключаться мгновенно. Потом понял, что переключаться мгновенно умеет только тот, кто ничего толком не почувствовал, например ИИ. Если сессия во мне ничего не оставила, я в ней и не участвовал.
Эти десять минут не принадлежат никому. Ни предыдущему, ни следующему, ни мне как специалисту. И, кажется, именно поэтому они необходимы.
Между пациентами у меня десять минут перерыва.
Долгое время я думал, что это неэффективность расписания.
После сессии человек не уходит вместе с закрывшейся дверью. В комнате остаётся его состояние, и остаётся оно во мне.
Иногда это тяжесть в груди, страх, которой десять минут назад не было. Иногда раздражение непонятно на кого. Иногда странная нежность к кому-то из моей собственной жизни, кого я весь день не вспоминал. Чаще всего это не моё, а принесённое, только опознать это можно не сразу.
Если не сделать паузу, следующий человек войдёт в комнату, где всё ещё стоит чужая погода. Он это почувствует. Он не поймёт, откуда, и, скорее всего, решит, что дело в нём: сегодня со мной как-то холодно, я, наверное, надоел, я слишком много говорю. Так работает пациент с любым нашим настроением, он принимает его на свой счёт, потому что этому научился в детстве.
Поэтому десять минут.
У меня в них ничего впечатляющего. Открыть окно, даже зимой. Помыть руки, хотя они чистые. Записать две строчки в тетрадь, чтобы вынуть услышанное из себя и положить на бумагу. Иногда просто постоять и посмотреть во двор, пока внутри не станет тише.
Я долго считал это чем-то вроде слабости, даже жалости к себе. Настоящий профессионал, думал я, должен уметь переключаться мгновенно. Потом понял, что переключаться мгновенно умеет только тот, кто ничего толком не почувствовал, например ИИ. Если сессия во мне ничего не оставила, я в ней и не участвовал.
Эти десять минут не принадлежат никому. Ни предыдущему, ни следующему, ни мне как специалисту. И, кажется, именно поэтому они необходимы.