Кооперация. Какие альтернативы были упущены в 1917 году?
Часто революцию 1917 года представляют как схватку между старым миром (царизм, капитализм) и новым (коммунизм, Советы). Но была и третья сила — мощное гражданское общество, которое могло стать основой для совершенно иного, не этатистского будущего.
К 1917 году кооперативное движение в России было колоссальным:
Активно ведя борьбу за сохранение коопераций, Александр Атабекян писал:
Ведь она учила людей совместно владеть имуществом, управлять делами без указки сверху, договариваться. Это был живой, работающий прототип экономики, основанной на солидарности, а не только на прибыли.
Но что произошло после прихода к власти большевиков?
Советы, изначально рождённые как низовые органы прямой демократии, очень быстро превратились в почву для диктатуры партийного аппарата. «Вся власть Советам» на деле обернулась властью номенклатуры. Несмотря на возражения Петра Кропоткина, доказывающего Ленину, насколько важно сохранить эту форму народного творчества:
Последовательно, шаг за шагом, были обезглавлены все органы народного самоуправления, в том числе и независимое кооперативное движение в России.
Был ликвидирован целый пласт общества — реальные институты, где люди учились брать ответственность за свою жизнь.
Так что похоронил 1917?
Таким образом был упущен шанс строить новое общество не на руинах старого, а на основе уже существующих, жизнеспособных форм народной солидарности.
Вместо того чтобы дать развиться этой низовой, горизонтальной сети кооперации, советов и общин, её подмяла под себя вертикаль партийного государства. На место самоуправления пришло назначенчество, на место сотрудничества — карьеризм.
В чем же мораль?
История 1917 года - суровое предупреждение о том, как легко упустить альтернативу, задавленную в тисках монополии.
Александр Атабекян «Кооперация и анархизм»
Вадим Дамье «Стальной век. Социальная история советского общества»
Часто революцию 1917 года представляют как схватку между старым миром (царизм, капитализм) и новым (коммунизм, Советы). Но была и третья сила — мощное гражданское общество, которое могло стать основой для совершенно иного, не этатистского будущего.
К 1917 году кооперативное движение в России было колоссальным:
имелось 63 тыс. кооперативов всех видов, объединяющих 24 миллиона человек. Наиболее распространено было кооперативное движение в деревне, включающее 57 тысяч кооперативов с 19 миллионами членов, обслуживая 94 миллиона человек — почти 83 % сельских жителей. Имелась и рабочая потребительская кооперация: на 35 тысяч потребительских кооперативных обществ с 11,5 миллионами членов приходилось 35 % товарооборота страны.
Активно ведя борьбу за сохранение коопераций, Александр Атабекян писал:
Свободный выбор и равенство в пользовании выгодами и в несении обязанностей и убытков в объединениях отдельных личностей — вот основные признаки кооперации.
Ведь она учила людей совместно владеть имуществом, управлять делами без указки сверху, договариваться. Это был живой, работающий прототип экономики, основанной на солидарности, а не только на прибыли.
Но что произошло после прихода к власти большевиков?
Советы, изначально рождённые как низовые органы прямой демократии, очень быстро превратились в почву для диктатуры партийного аппарата. «Вся власть Советам» на деле обернулась властью номенклатуры. Несмотря на возражения Петра Кропоткина, доказывающего Ленину, насколько важно сохранить эту форму народного творчества:
Убить эту свободу и отдать громадную, вольную культурную работу в распоряжение государственных канцелярий значило бы... связать высокие стремления социализма с прошлым насилием и торжеством обскурантизма (мракобесия)- властью тьмы…
Последовательно, шаг за шагом, были обезглавлены все органы народного самоуправления, в том числе и независимое кооперативное движение в России.
Был ликвидирован целый пласт общества — реальные институты, где люди учились брать ответственность за свою жизнь.
Так что похоронил 1917?
Таким образом был упущен шанс строить новое общество не на руинах старого, а на основе уже существующих, жизнеспособных форм народной солидарности.
Вместо того чтобы дать развиться этой низовой, горизонтальной сети кооперации, советов и общин, её подмяла под себя вертикаль партийного государства. На место самоуправления пришло назначенчество, на место сотрудничества — карьеризм.
В чем же мораль?
История 1917 года - суровое предупреждение о том, как легко упустить альтернативу, задавленную в тисках монополии.
Александр Атабекян «Кооперация и анархизм»
Вадим Дамье «Стальной век. Социальная история советского общества»