Сергей Ауслендер. Продолжение. “На колчаковских фронтах”.Однако самым интересным периодом была работа Ауслендера в 1918-19 годах при Колчаке в Омске. Он стал основным спичрайтером адмирала и автором официальной биографии “Верховного правителя России”.
Антибольшевистское движение, приобретя вождистский характер, нуждалось в оформлении этого нового качества, одной из важнейших пропагандистских задач диктаторского режима стала репрезентация фигуры носителя верховной власти, в том числе с помощью популярных брошюр, содержавших жизнеописания Верховного правителя. Брошюра Ауслендера была призвана сыграть важную роль в формировании его образа. Отсутствие проработанной политической программы или неготовность озвучить таковую компенсировалось целенаправленным формированием вождистского культа Колчака. Этот культ становился несущим элементом идеологической системы восточной контрреволюции.
При этом противоречия политики Верховного правителя и местных экономических интересов объявлялись несуществующими, а вот оппозиция подвергалась критике.
Ауслендер увидел в Колчаке "идеального правителя" романтического стиля с безупречными целеполаганиями, гармонично сочетающего таланты военного стратега и ученого, в котором автор нашел воплощение своего идеала исторического деятеля. Недостатки омского царя писатель старался не упоминать. Герой описывается и как воин, и как ученый, и как государственный и политический деятель, наконец, как человек, "многое познавший в жизни различных стран".
Эпитеты, которыми Ауслендер характеризует своего “кумира”, демонстрируют нам практически небожителя. При первой встрече автора с адмиралом его охватило "ощущение какой-то спокойной уверенности" и состояние déjà vu: он узнает в Колчаке "образ воина и героя на римских камеях". Такие “лица далеких победителей, — пишет он, — я с детства видел на страницах "старых книг с выцветающими гравюрами". Надо сказать, что этот “римский образ” навеял сам герой дифирамбов. 28 ноября 1918 года на встрече с представителями прессы выступление Колчака содержало следующий пассаж: "Как Сенат древнего Рима в тяжкие минуты государства назначал диктатора, так Совет министров Российского государства в тягчайшую из тяжких минут нашей государственной жизни, идя навстречу общественным настроениям, назначил меня Верховным правителем".
Ауслендер фактически повторяет это в своей брошюре: по его мнению, Колчак "поставлен во главе новой национальной власти" не кем-нибудь, а "судьбой", причем поставлен "конечно, не случайно".
"В нем есть что-то, что приковывает взоры и сердца помимо воли, что-то магнетизирующее", — продолжает автор. — Эти мистические свойства вызываются его контактом с потусторонним ("видевший столько раз смерть совсем близко"). Эта способность доказывается тем, что герой умеет "владеть толпой", умеет сохранить авторитет даже перед лицом "темного опьянения", "революционного безумия". Указывается и способность Колчака вызывать "просветление" у революционных матросов, а также "дар глубокого предвидения", позволявший ему видеть, что именно "ожидает армию, флот и всю Россию".
По мнению Ауслендера, Колчак один может жить без охраны среди города, "опьяненного большевистским дурманом", "соединить Армию в одном порыве и заставить склониться перед своим авторитетом всех буйных и своевольных". При нем исчезли "разногласия между Властью и Армией", теперь "мысли и дела их спаяны вместе неразрывно". Снова это трогательное единение народа с царем!
Брошюра включает в себя основанную на реальных событиях легенду о смотре Черноморского флота в 1916 году, когда Колчак отказался от показушного парада и устроил смотр в боевых условиях, выведя эскадру в открытое море на перехват германо-турецкого крейсера.
Описываемые в брошюре человеческие качества Правителя заставляют всплакнуть от умиления. Перед нами предстает герой "какой-то необычайной подлинной человечности", который готов внять жалобам делегации рабочих на "потерявшийся вагон хлеба" или "невыдачу керосина". Постоянная забота обо всех делает лицо Колчака "совсем близким каждому", и он, свою очередь, своим взглядом "замечает каждое лицо". Герой одновременно и чужд и близок каждому, и величественен, и прост. Ощущение такое, что эту брошюрку тщательно конспектировал Бонч-Бруевич перед тем, как сесть за свои рассказы о Ленине.
Российский историк и исследователь Гражданской войны Вадим Журавлев называл брошюру Ауслендера самой известной из пропагандистских биографических публикаций, посвященных главе российской контрреволюции, а также указывал, что текст построен в соответствии с христианским агиографическим каноном.
Характеристику самому Ауслендеру дал В.Д. Виленский-Сибиряков — активный участник революционного движения: “Те, что покрупнее, а главное, побойчее, пользуются вниманием атаманов сибирской реакции, поощряются ими, — писал он. — Так, например, Ауслендер пожалован званием лейб-писателя при особе "его величества" Колчака и очень усердно, не за страх, а за совесть торжественно описывает тусклые картины путешествия Колчака по местам расположения белогвардейских войск”.
Поэт-футурист Давид Бурлюк писал: “Автор сборника "Золотые яблоки" не боялся применять свой изысканный стиль к описаниям трафаретных парадов и смотров того времени".
Несмотря на все старания, целевой аудитории книга не зашла. Подчеркиваемая в брошюре личная исключительность и приобщенность к европейской культуре главы контрреволюционного режима добавляла отчуждения между и без того не слишком укорененной властью и основной частью населения.
Интересно, что уже позже, в 1928 году Ауслендер издал свой роман “Пугачев”. Исследовательница Н.А. Евсина отмечала: "Начав работу над романом о пугачевском восстании в середине 1920-х годов, Ауслендер, как кажется, обратил внимание на парадоксальное сходство тех, кого ранее противопоставлял друг другу: на близость пугачевского и колчаковского движений, на сходство их вождей”.
Думаю, интересно было бы сравнить Колчака и Пугачева с тем же Навальным. Думаю, сходство было бы не маленькое — эдакие альтернативные цари альтернативной Прекрасной России будущего — каждый в своем времени.
Источник 1,
источник 2,
источник 3 #Люди #Пропаганда
