2 октября 1963 года скончалась советский биолог, академик Ольга Борисовна Лепешинская. Широкую известность в СССР получила ее теория о новообразовании клеток из бесструктурного “живого вещества” — одно из “достижений” лысенковщины.
Теория Лепешинской о неклеточном живом веществе (разновидность ламаркизма) на совместном совещании АН и АМН СССР 1950 года была поддержана рядом гистологов и всеми выступающими докладчиками, включая Т. Д. Лысенко.
Теория была отмечена правительственными наградами и противопоставлялась “буржуазной” генетике как марксистская. Это учение вошло в учебники средней и высшей школы сталинских времён как крупное биологическое открытие в области дарвинизма. Книга Лепешинской была дополнена многочисленными похвалами Сталину и переиздана в 1950 году, после чего она удостоилась Сталинской премии.
Профессорам медицинских вузов было вменено в обязанность ссылаться в лекциях на учение Лепешинской. За рубежом её "открытия" не нашли отклика. Впоследствии теория встретила осуждение критиков как политизированное и антинаучное направление в советской биологии.
О ней пишет учёный-генетик Иосиф Раппопорт:
“Однажды мы случайно встретились в вагоне дачного поезда, и Ольга Борисовна со свойственной ей экспрессией всю дорогу посвящала меня в курс своих научных достижений. Пантелеймон Николаевич (ее муж) …вдруг, обращаясь ко мне, произнёс тихим, мягким голосом: “Вы её не слушайте: она в науке ничего не смыслит и говорит сплошные глупости”.
Лепешинская утверждала, что своими исследованиями доказала полную несостоятельность основ клеточной теории и что вовсе не клетка, а неоформленное “живое вещество” — носитель основных жизненных процессов. Из него, мол, и образуются клетки со всеми их сложными деталями. Природа этого вещества в ее работах не устанавливалась, это было общее, полумистическое понятие, без конкретной характеристики. Исследования Лепешинской должны были, по её мнению, нанести сокрушительный удар по величайшему открытию XIX века — клеточной теории вообще и вирховской формуле “всякая клетка из клетки” особенно. И она была убеждена, что такой удар нанесла, и все те, кто этого не признаёт, — заскорузлые и невежественные “вирховианцы”. Правда, сама кличка, в которую вкладывалось позорящее не только в научном, но и в политическом отношении (что в ту пору часто совмещалось) содержание, была пущена в обращение не Лепешинской. Авторство принадлежало группе невежд “нового направления в патологии”. Эта кличка стояла в одном ряду с вейсманистами — менделистами — морганистами, которую Лысенко и его соратники присвоили генетикам.
После она подарила миру ещё одно открытие. Ольга Борисовна решила: телевидение разрушает “живое вещество”. Что привело её к такому выводу, она не объясняла. Разумеется, Лепешинская это открытие не удержала при себе, а, заботясь о благе человечества, сообщила о нём в надлежащие инстанции. К ней приезжал встревоженный “начальник телевидения”, как она мне назвала его, и нашел это открытие очень важным.
Прошли годы. Восстановление норм общественной и политической жизни сопровождалось и восстановлением (хотя и весьма нелегким) норм подлинной науки, для дискредитации которой трудно было придумать более подходящий персонаж, чем О.Б. Лепешинская. Эта позорная страница в истории советской науки и вообще советской общественной жизни уходила в прошлое, хотя и не была забыта окончательно. Однако в случившемся меньше всего виновата Ольга Борисовна. Позор тем деятелям, которые дали безграничный простор её честолюбию, организовали спектакль с её посвящением в гении, сделали всеобщим посмешищем старого человека, заслуженного деятеля Коммунистической партии, выставив его на позор и поругание вместе с советской наукой. Деятели эти не только не понесли никакого наказания, но благополучно почивали на лаврах из шутовского венка О.Б. Лепешинской. А её “учение” было бесшумно спущено в небытие”.
После войны И.А. Рапопорт был исключён из партии, поскольку не был согласен с “линией партии” по вопросам генетики…
#ДуракиИДороги
Теория Лепешинской о неклеточном живом веществе (разновидность ламаркизма) на совместном совещании АН и АМН СССР 1950 года была поддержана рядом гистологов и всеми выступающими докладчиками, включая Т. Д. Лысенко.
Теория была отмечена правительственными наградами и противопоставлялась “буржуазной” генетике как марксистская. Это учение вошло в учебники средней и высшей школы сталинских времён как крупное биологическое открытие в области дарвинизма. Книга Лепешинской была дополнена многочисленными похвалами Сталину и переиздана в 1950 году, после чего она удостоилась Сталинской премии.
Профессорам медицинских вузов было вменено в обязанность ссылаться в лекциях на учение Лепешинской. За рубежом её "открытия" не нашли отклика. Впоследствии теория встретила осуждение критиков как политизированное и антинаучное направление в советской биологии.
О ней пишет учёный-генетик Иосиф Раппопорт:
“Однажды мы случайно встретились в вагоне дачного поезда, и Ольга Борисовна со свойственной ей экспрессией всю дорогу посвящала меня в курс своих научных достижений. Пантелеймон Николаевич (ее муж) …вдруг, обращаясь ко мне, произнёс тихим, мягким голосом: “Вы её не слушайте: она в науке ничего не смыслит и говорит сплошные глупости”.
Лепешинская утверждала, что своими исследованиями доказала полную несостоятельность основ клеточной теории и что вовсе не клетка, а неоформленное “живое вещество” — носитель основных жизненных процессов. Из него, мол, и образуются клетки со всеми их сложными деталями. Природа этого вещества в ее работах не устанавливалась, это было общее, полумистическое понятие, без конкретной характеристики. Исследования Лепешинской должны были, по её мнению, нанести сокрушительный удар по величайшему открытию XIX века — клеточной теории вообще и вирховской формуле “всякая клетка из клетки” особенно. И она была убеждена, что такой удар нанесла, и все те, кто этого не признаёт, — заскорузлые и невежественные “вирховианцы”. Правда, сама кличка, в которую вкладывалось позорящее не только в научном, но и в политическом отношении (что в ту пору часто совмещалось) содержание, была пущена в обращение не Лепешинской. Авторство принадлежало группе невежд “нового направления в патологии”. Эта кличка стояла в одном ряду с вейсманистами — менделистами — морганистами, которую Лысенко и его соратники присвоили генетикам.
После она подарила миру ещё одно открытие. Ольга Борисовна решила: телевидение разрушает “живое вещество”. Что привело её к такому выводу, она не объясняла. Разумеется, Лепешинская это открытие не удержала при себе, а, заботясь о благе человечества, сообщила о нём в надлежащие инстанции. К ней приезжал встревоженный “начальник телевидения”, как она мне назвала его, и нашел это открытие очень важным.
Прошли годы. Восстановление норм общественной и политической жизни сопровождалось и восстановлением (хотя и весьма нелегким) норм подлинной науки, для дискредитации которой трудно было придумать более подходящий персонаж, чем О.Б. Лепешинская. Эта позорная страница в истории советской науки и вообще советской общественной жизни уходила в прошлое, хотя и не была забыта окончательно. Однако в случившемся меньше всего виновата Ольга Борисовна. Позор тем деятелям, которые дали безграничный простор её честолюбию, организовали спектакль с её посвящением в гении, сделали всеобщим посмешищем старого человека, заслуженного деятеля Коммунистической партии, выставив его на позор и поругание вместе с советской наукой. Деятели эти не только не понесли никакого наказания, но благополучно почивали на лаврах из шутовского венка О.Б. Лепешинской. А её “учение” было бесшумно спущено в небытие”.
После войны И.А. Рапопорт был исключён из партии, поскольку не был согласен с “линией партии” по вопросам генетики…
#ДуракиИДороги