Горе опустошает мир. Меланхолия опустошает нас
Мы привыкли думать, что горе - это когда очень больно. И что чем сильнее боль, тем глубже потеря.
Психоанализ разделяет горе и меланхолию. При горе пустым становится мир. При меланхолии - Я.
Горюющий знает, что он потерял. Ходит по опустевшим комнатам, натыкается на вещи, на неотправленное сообщение и каждый раз заново отсоединяет себя от того, чего больше нет. Медленно, по одному воспоминанию. И тогда этот процесс конечен.
Меланхолик не знает. Точнее - знает кого, но не знает что. Что именно ушло вместе с этим человеком, этой должностью, этим городом. (горевать ведь можно не только по людям) Потеря есть, а предмет её ускользает.
Человек, который говорит: «я потерял хорошее место, мне жаль, я ищу дальше», горюет. Человек, который через полгода говорит: «я, видимо, ничего и не стоил»говорит уже не о работе.
Потому что вместе с должностью иногда теряется не должность. Теряется тот, кем мы были, пока она у нас была. И это «что» опознать труднее всего: у него нет названия, его не вписывают в трудовую книжку.
Вместо того чтобы отпустить объект психика его вбирает. Оставляет внутри. И вся обида, вся ярость, всё невысказанное, что было адресовано ушедшему, находит новый адрес. Себя.
Работа горя заканчивается. У меланхолии окончания нет, потому что нельзя доработать то, у чего не назван предмет.
И единственное, что здесь вообще возможно, это не утешение, а называние. Понять, что именно ушло. Не кто.
Мы привыкли думать, что горе - это когда очень больно. И что чем сильнее боль, тем глубже потеря.
Психоанализ разделяет горе и меланхолию. При горе пустым становится мир. При меланхолии - Я.
Горюющий знает, что он потерял. Ходит по опустевшим комнатам, натыкается на вещи, на неотправленное сообщение и каждый раз заново отсоединяет себя от того, чего больше нет. Медленно, по одному воспоминанию. И тогда этот процесс конечен.
Меланхолик не знает. Точнее - знает кого, но не знает что. Что именно ушло вместе с этим человеком, этой должностью, этим городом. (горевать ведь можно не только по людям) Потеря есть, а предмет её ускользает.
Человек, который говорит: «я потерял хорошее место, мне жаль, я ищу дальше», горюет. Человек, который через полгода говорит: «я, видимо, ничего и не стоил»говорит уже не о работе.
Потому что вместе с должностью иногда теряется не должность. Теряется тот, кем мы были, пока она у нас была. И это «что» опознать труднее всего: у него нет названия, его не вписывают в трудовую книжку.
Вместо того чтобы отпустить объект психика его вбирает. Оставляет внутри. И вся обида, вся ярость, всё невысказанное, что было адресовано ушедшему, находит новый адрес. Себя.
Работа горя заканчивается. У меланхолии окончания нет, потому что нельзя доработать то, у чего не назван предмет.
И единственное, что здесь вообще возможно, это не утешение, а называние. Понять, что именно ушло. Не кто.