В материальном мире и вне его ничего такого, что не являлось бы проекцией человеческого ума, поскольку всё, что мы переживаем и можем выразить посредством мысли, чуждо нашему разуму. Посредством опыта и умственной ассимиляции оно стало частью нашего ума и, таким образом, приобрело по сути психическую природу. В той мере, в какой материальное не вторгается в наше сознание, оно не переживается, и мы не можем с уверенностью сказать, что оно существует. Всё, чего мы касаемся или с чем входим в контакт, немедленно превращается в психическое содержание, так что мы заперты в мире психических образов, одни из которые носят бирку «материального происхождения», тогда как другие — «духовного происхождения». Но как эти вещи выглядят, как материальные или духовные сами по себе, мы не знаем, поскольку можем переживать их только как психические содержания и ничто больше. Но я не могу сказать, что материальные или духовные вещи сами по себе психической природы, хотя может быть, что нет никакого другого существования, кроме психического. Если это так, то материя будет ничем иным, как определённость божественной мысли, как предполагает тантризм. У меня нет возражений против такой гипотезы, но западный ум отверг метафизические утверждения, которые per definitionem [по определению — лат.] не верифицируемы, лишь недавно. В средневековье вплоть до XIX столетия мы всё ещё верили в возможность метафизических утверждений. Индия, как мне кажется, до сих пор убеждена в этой возможности. Возможно, она права, а возможно, нет.
Карл Густав Юнг
Карл Густав Юнг