— я ему не доверяю, — сообщает рампо, и это чуть серьезнее, чем канючество перед витриной в кофейне.
фукудзава оглядывается на него через страницы: в одной руке книга, в другой — документы. напоминает себе о том, что все это — для него, рампо, в первую очередь.
а еще напоминает себе о холоде тюремных решеток и пустоте взгляда за ними. усмехается. за страницами шелестит возмущение.
— конечно. потому что ты его вспомнил, — фукудзава терпелив. мебель в офисе новая и еще не успела покрыться пылью, в отличие от несдержанных обещаний. рампо кивает, — а еще ты знаешь, что он тебе помог.
рампо поднимает воротник рубашки, поправляет очки. интуиция подсказывает, что это все — мальчишка, вообще-то ровесник, сидящий сейчас в коридоре, беспечность фукудзавы, выставленная на показ между печатями, — закончится катастрофой.
а рампо ненавидит, когда ему что-то подсказывает интуиция.
— он помог вам. мне это было не нужно.
***
— я тебе не доверяю, — сообщает рампо, отталкиваясь коленом от стола, чтобы кресло начало вращаться. думает, сейчас сделает пару кругов, и безразличие на лице напротив превратится в возмущение или обиду.
— и правильно, — соглашается ода и перемен, очевидно, не происходит, только быстрое движение плечом, — я не давал повода.
— убийца-детектив, — рампо даже подъезжает на стуле ближе, преподносит слова как великое откровение, — это посягательство на все законы драматурги.
и, может быть, даже добивается своего, потому что теперь ода выглядит немного растерянным. оборачивается на двери офиса так, будто хочет что-то спросить.
а затем передумывает.
— я не убийца, — отвечает в итоге, и рампо закатывает глаза. ему от него — от этих двоих — невообразимо скучно.
— мне нечем тебя переубеждать, да и не охота. фукудзава прав — если я начну вызывать подозрений больше, чем сейчас, прострелите мне голову.
рампо моргает. и передумывает — на счет предыдущего — тоже.
— ты бы разозлился, если бы я продолжил молчать, — объясняет ода и все еще не выглядит обиженным, хотя стоило бы. рампо отводит взгляд, — я подумал, что это лишнее.
а еще подумал, что в любом случае сможет от этой пули уйти.
— могу рассказать другое, но это мало поможет доверию. мне подсказал прийти сюда один убийца. кошмарный человек. а я послушал.
рампо вдруг чувствует себя неуютно. как будто не чужой секрет узнает даже, а такой, который стоило бы закопать в землю сразу со всеми причастными.
с чем бы рампо сам в другое время поспорил — знание есть знание, а случайности не случайны, — но холод с кожи прогнать — согнуть колени прямо на стуле.
— ты не должен был его знать, — говорит рампо, и он уверен в этом так же, как в каждом из своих дел, но это первый раз, когда решение загадки не вызывает восторга.
потому что он даже не уверен, что смог ее разгадать.
— да, — ода соглашается легко, как должен был согласиться со своим преступным статусом, — мне кажется, я многого не должен был узнавать. но что, если не это сделает мою жизнь чуть более ценной.
рампо качает головой.
— самое неприятное в нашей работе — в большинстве случаев о причинах катастрофы мы узнаем из ее последствий.
пройдёт несколько лет — невинные жертвы, мрачные тайны и ножи, прижатые в горлу — чтобы рампо понял, что совершенно с этим не согласен. а еще — чтобы начал действительно доверять.
когда в какой-то бессмысленный вечер с кремовыми сумерками вдоль стен, рампо догадался о самой простой и ужасающей вещи.
жизнь оды — секреты секретов, пули вдоль кожи, никогда не касаясь — была ценна с самого начала.
потому что однажды он уже умудрился ее лишиться.
катастрофа еще не случилась, но это все — человек, знающий многое, но не то, что однажды ключами к разгадкам являются сами люди, и тот, кто доверился настолько, чтобы никогда об этом не рассказать — уже о ней.
рампо думает о последствиях.
#beast #oda
фукудзава оглядывается на него через страницы: в одной руке книга, в другой — документы. напоминает себе о том, что все это — для него, рампо, в первую очередь.
а еще напоминает себе о холоде тюремных решеток и пустоте взгляда за ними. усмехается. за страницами шелестит возмущение.
— конечно. потому что ты его вспомнил, — фукудзава терпелив. мебель в офисе новая и еще не успела покрыться пылью, в отличие от несдержанных обещаний. рампо кивает, — а еще ты знаешь, что он тебе помог.
рампо поднимает воротник рубашки, поправляет очки. интуиция подсказывает, что это все — мальчишка, вообще-то ровесник, сидящий сейчас в коридоре, беспечность фукудзавы, выставленная на показ между печатями, — закончится катастрофой.
а рампо ненавидит, когда ему что-то подсказывает интуиция.
— он помог вам. мне это было не нужно.
***
— я тебе не доверяю, — сообщает рампо, отталкиваясь коленом от стола, чтобы кресло начало вращаться. думает, сейчас сделает пару кругов, и безразличие на лице напротив превратится в возмущение или обиду.
— и правильно, — соглашается ода и перемен, очевидно, не происходит, только быстрое движение плечом, — я не давал повода.
— убийца-детектив, — рампо даже подъезжает на стуле ближе, преподносит слова как великое откровение, — это посягательство на все законы драматурги.
и, может быть, даже добивается своего, потому что теперь ода выглядит немного растерянным. оборачивается на двери офиса так, будто хочет что-то спросить.
а затем передумывает.
— я не убийца, — отвечает в итоге, и рампо закатывает глаза. ему от него — от этих двоих — невообразимо скучно.
— мне нечем тебя переубеждать, да и не охота. фукудзава прав — если я начну вызывать подозрений больше, чем сейчас, прострелите мне голову.
рампо моргает. и передумывает — на счет предыдущего — тоже.
— ты бы разозлился, если бы я продолжил молчать, — объясняет ода и все еще не выглядит обиженным, хотя стоило бы. рампо отводит взгляд, — я подумал, что это лишнее.
а еще подумал, что в любом случае сможет от этой пули уйти.
— могу рассказать другое, но это мало поможет доверию. мне подсказал прийти сюда один убийца. кошмарный человек. а я послушал.
рампо вдруг чувствует себя неуютно. как будто не чужой секрет узнает даже, а такой, который стоило бы закопать в землю сразу со всеми причастными.
с чем бы рампо сам в другое время поспорил — знание есть знание, а случайности не случайны, — но холод с кожи прогнать — согнуть колени прямо на стуле.
— ты не должен был его знать, — говорит рампо, и он уверен в этом так же, как в каждом из своих дел, но это первый раз, когда решение загадки не вызывает восторга.
потому что он даже не уверен, что смог ее разгадать.
— да, — ода соглашается легко, как должен был согласиться со своим преступным статусом, — мне кажется, я многого не должен был узнавать. но что, если не это сделает мою жизнь чуть более ценной.
рампо качает головой.
— самое неприятное в нашей работе — в большинстве случаев о причинах катастрофы мы узнаем из ее последствий.
пройдёт несколько лет — невинные жертвы, мрачные тайны и ножи, прижатые в горлу — чтобы рампо понял, что совершенно с этим не согласен. а еще — чтобы начал действительно доверять.
когда в какой-то бессмысленный вечер с кремовыми сумерками вдоль стен, рампо догадался о самой простой и ужасающей вещи.
жизнь оды — секреты секретов, пули вдоль кожи, никогда не касаясь — была ценна с самого начала.
потому что однажды он уже умудрился ее лишиться.
катастрофа еще не случилась, но это все — человек, знающий многое, но не то, что однажды ключами к разгадкам являются сами люди, и тот, кто доверился настолько, чтобы никогда об этом не рассказать — уже о ней.
рампо думает о последствиях.
#beast #oda