Принято сравнивать различные параметры того и этого застоя. Вот и Владислав Иноземцев в Кремлевском безБашеннике проводит параллель между вчерашним протестом и тем, как это было в 80-х годах. Между тем, очевидно, что восприятие и оценка протеста, например, 1968-го года отличается от нынешнего тем, что тогда не смеялись, не улюлюкали и не тыкали той горстке диссидентов, которая вышла на Красную площадь «за нашу и вашу свободу» всего лишь ввосьмером, а не сотней и не тысячей, а теперь улюлюкают и представляют дело так, что несколько тысяч протестующих – это всего ничего, погоды не изменит, и вообще это победа власти и поражение несогласных. Такой разный подход в оценке того и этого демаршей оппозиции связан, конечно, с тем, что в ту пору политическое поле было зацементировано столь основательно, что и восемь считались в поле воинами, а нынче и шесть тысяч уже не считается заметным результатом, потому что подразумевается, что власть хоть и жестка и всемогуща, но до стандартов закрутки гаек того исторического периода есть куда расти. Между тем, с акции 1968-го прошло каких-то 20 лет – и та восьмерка отчаянных превратилась уже в миллионные митинги, которые не винтили, не крутили омоновцы, а которые сами диктовали власти свою повестку. Безусловно, наверху читают не только Киплинга, но и изучают историю, а потому пытаются избежать уже пройденных однажды эволюционных сценариев и найти новый маршрут движения, который бы, с одной стороны, не доводил внутреннюю политику до крайностей, а, с другой стороны – оставлял бы руководству свободу маневра и контроля над обстановкой, а также возможность сохранять рукопожатность на международных перекрестках. Нынешняя ситуация с Навальным неудобна для власти тем, что повестку в ней задает сам сиделец и его соратники, а значит, по представлению политических администраторов, и западные партнеры. Судя по вчерашнему эпизоду в Послании с разоблаченным вмешательством внешних сил в дела и жизнь братского Лукашенко, власть пытается создать паритет и условия для компромисса в ответ на давление извне и изнутри. Но если масштаб внутреннего протеста худо-бедно, но силовым и административным путем удалось сбить, то на внешних направлениях применяемый инструментарий эффекта не дает и приводит, наоборот, к еще более заметному обострению. У власти есть еще в запасе пусть не 20 лет, которые разделяли восьмерку диссидентов – 1968 и волны демонстрантов конца 80-х, но, по крайней мере, хотя бы годик- другой, пока модель застоя не трансформировалась в конструкцию новой перестройки снизу. Власть спешит подготовиться к подобному развитию событий таким архитектурным проектом крепости, который бы в отличие от советского позволял активнее маневрировать через различные гибридные лабиринты и самосохраниться даже в условиях экстремальной турбулентности. Судя по прилагаемым усилиям и технологиям, в каком-то виде это удастся, но при том условии, что сейчас не будут сожжены мосты на внешней переправе, не будет до ноля зачищен протест и останется жив Навальный. Таким образом, и главный политический сиделец, и отрасль протеста становятся важнейшими элементами сложной схемы перехода нынешней российской власти на новый уровень, который в обиходе для удобства по-прежнему называют трансфером. https://t.me/kremlebezBashennik/21173