Вопрос о том, сумеет ли федеральный центр дожать Татарстан, который остается последним и единственным субъектом, руководитель которого называется президентом, конечно, политический, но и символический. По законам, да и по понятиям, президент в России может быть только один, а все остальные имеют право называться или губернаторами, или главами. Даже в более независимой, чем все остальные республики, Чечне – и то глава, а Татарстан упирается и держит свою президентскую оборону на таких рубежах, на которых, казалось бы, сделать это совершенно невозможно. Татарстан, конечно, занимает особое место в государственном устройстве РФ по множеству разных причин. По тем же причинам Москва в свое время не стала педалировать обязательную смену названия руководителя Татарстана, обозначив для этого региона более длительный, чем для других субъектов, переходный период. Но, похоже, что или терпение центра лопается, или что-то в центре подгорает, а только переименование татарстанского начальника из президентов в главы становится не менее важным вопросом, чем преодоление пандемии, и не менее принципиальным, чем принадлежность Крыма. Федеральную власть можно понять: ведь получается, что в региональной иерархии, причесанной на один манер, кто-то оказывается равнее других и даже называется так же, как нацлидер. При этом, например, у американцев нет и не может быть президента Техаса или Флориды, а есть только исключительно губернаторы, поэтому в канун очередной ожидаемой встречи с Байденом оказалось почему-то крайне важным делом завершить начатую унификацию региональных командиров по образцу США, чтобы не ударить в грязь лицом и показать, что и у нас не хуже, чем у них, и нет ни для кого исключений. Приведение к единому стандарту Татарстана ставило бы точку в борьбе с региональной вольницей и символизировало бы успешное окончание проекта обустройства страны в новой модели, которая характеризуется единоначалием и жестким регламентом. Тот факт, что на этом пути возникли сложности в виде сопротивления татарстанских элит, свидетельствует не столько о наличии фронды, сколько о том, что внутри системы ширятся разные представления о будущем, включая и такие перспективы, которые могут ожидать страну при реализации разных сценариев трансфера. В конце концов, турбулентность пока никто не отменял, и как будут развиваться события во внутриполитическом поле, с точностью не знает никто, поэтому наиболее прагматичной позицией на сегодня становится консервативный подход ко всему, что еще не успели поменять. Чем больше удастся оставить как есть и без изменений, тем меньше в будущем, возможно, придется тратить усилий на возвращение перемен и переименований назад. https://t.me/kremlebezBashennik/24782