В законе вводится термин «посредническая цифровая платформа». Это позволяет маркетплейсам заявлять, что закон о торговле на них не распространяется, хотя по факту они управляют выкладкой, ценами и возвратами.

В обычном ритейле сеть покупает товар, берет на себя риски и владеет данными покупателя — это справедливо. На маркетплейсе всё иначе: товар ваш, риски ваши, а данные о покупателях вам не принадлежат.

Если в обычном магазине находят подделку — это суд и ответственность. Маркетплейс же часто говорит: «У меня лапки, я лишь посредник, идите судитесь с поставщиком». На Ozon оригинал игры стоит 3 900 ₽, а контрафакт — 1 400 ₽. Поставщик может год судиться с анонимным селлером из Китая, выиграть, добиться блокировки карточки, но на следующий день откроется точно такая же новая.

Платформы могут менять оферту постоянно, предупреждая за 45 дней. При этом «позитивные» скидки (якобы за счет платформы) можно внедрять даже без предупреждения. Но для селлера, который продает и в оффлайне, это ломает всю стратегию ценообразования.

В экономике есть термин «хищническое ценообразование» — когда цены занижаются, чтобы вытеснить оффлайн-розницу. Как только конкурентов не останется, начнется «почивание на лаврах» и резкое повышение комиссий, что мы уже наблюдаем.

Мы уже находимся на этапе конкуренции гигантских экосистем (Яндекс, Сбер), а закон регулирует только узкий сегмент маркетплейсов. Необходим комплексный подход к регулированию цифровых гигантов, чтобы не допустить монополии.