Я продолжу тему Евгения Николаевича про то, что очень много архетипического образа Наместника в этом именно избирательном цикле и больше, чем когда-либо раньше.

И я сосредоточусь на дебатах, как на том, что наиболее ярко проявляет через невербалику архетипический образ, потому что наружная реклама, плакаты, видеоролики, все-таки там есть еще какой-то сторонний человек, но, условно говоря, если Евгений Николаевич меня толкает в театральное осмысление, то там есть гримеры, которые могут много чего изменить, и есть создатели помимо самих участников, помимо тех, кто является показываемым лицом.

А вот на дебатах спрятаться за декорацией, спрятаться за грим, спрятаться за приклеенную бороду, в общем, достаточно сложно, если не сказать невозможно. И поэтому дебаты проявляют именно через невербальную коммуникацию, которую подделать намного сложнее или, скорее, почти невозможно, проявляют истинное отношение, истинное состояние и отношение к происходящему, к себе и так далее.

Так вот, говоря о том, что очень много было архетипического образа Наместника, того архетипического образа, который демонстрирует зажим в задней части шеи, и центр тела, соответственно, перемещается туда, и вот эта корона, которая не по размеру, и вообще это можно выразить такой известной русской поговоркой «Я не я, кобыла не моя».

Вот что демонстрирует политик, когда он сознательно или подсознательно выходит на публику в архетипическом образе Наместника «Я не я, кобыла не моя». Бывает ли такое вне политики, вне дебатов? Да, безусловно.

И, например, в театре, если актер репетирует спектакль и не согласен с режиссерской трактовкой Шекспира, Чехова, если у него есть свое представление, но режиссер говорит «Мы делаем вот так», то актер чем ближе мы подходим к премьере, тем больше у него возникает внутреннее сопротивление. А у него в зале есть его поклонники, те, кто его любят. И, соответственно, им надо бы отправить сигнал про «Я не я, кобыла не моя».

В смысле, «Я здесь, я пришел, но я не согласен, я так не думаю». И это, мне кажется, одна такая метафора, сложившаяся из моих наблюдений за дебатами.

Второе, может быть, сравнение опять же с театром. Это некий замкнутый круг. Если я думаю о том, что «А, в наш театр никто не ходит, наши дебаты все равно никто не смотрит», то я и не буду сильно тратиться, я буду играть левой ногой с меньшими затратами.

Но это ведет к тому, что те 5 зрителей, которые все-таки пришли в 800-местный зал, то они, во-первых, уйдут в антракте и больше не вернутся, а еще расскажут всем окружающим, что вот это смотреть не надо, там очень скучно. То есть это такой замкнутый круг или змея-уроборос, кусающая себя за хвост.