Про чайлд-фри и феминизм
Мои отношения с феминизмом как с течением сильно изменились за последние годы, но мой главный принцип в понимании феминизма остался прежним – что хорошо для женщины, то и феминизм. То есть всё, что прибавляет к свободе, выбору, независимости, нашим правам и возможностям.
В моём калейдоскопе реальности сейчас много разных оптик, и феминизм – далеко не центральная. Даже скорее полуархивная – усвоенная системой и сгруженная на антресоли. Но как только я села размышлять о 90 Дней и материнстве, задняя мысль нашла себя в мыслях о феминизме.
Взять тот же словесный оборот «чайлд-фри», который в том числе вырос из феминистких дискурсов второй волы – как формулировка самостоятельного решения или обстоятельства жизни вместо пассивного ярлыка «бездетная». Конечно это помогло снять стигму с нежелания иметь детей, и конечно многие женщины почувствовали благодаря этому свободу не идти на материнство без стыда. Для многих отсутствие детей это стало позицией и убеждением – идеологией, стейтментом, борьбой, визитной карточкой.
Как по мне, термин довольно тесный (он вообще-то из 70-х) – ассоциации не с free как со свободой, а как free от парабенов или паразитов. Ну ассоциации, конечно, будут у каждой свои. Но в целом я думаю, что как и со всеми редуцирующими лейблами – реальность за ними гораздо сложнее. Может ли это решение вообще быть однозначным или же постоянно обновляется?
В прошлой колонке я сказала об этом карикатурно как о «прогрессивной европейке чайлд-фри», есть такой образ в массовой культуре. Конечно это не значит, что быть прогрессивной = быть чайлд-фри. Но классно, что сейчас можно поехать на этом паровозе ассоциаций и мыслить об этом как о прогрессивном, нежели как о даме бальзаковского возраста. То есть в мире, где я живу это уже может считаться «прогрессивным».
И если подумать о повестках разных волн феминизма – например, о Симоне де Бовуар, – лично для меня здесь есть такой соблазн. Де Бовуар сама сознательно не хотела иметь детей. Вo «Втором поле» она довольно жёстко спорила с самой идеей материнства как естественной судьбы женщины: из того, что женское тело способно выносить и родить ребёнка, не следует, что женщина должна строить вокруг этого свою жизнь. Более того, в тех социальных условиях, которые она описывала, материнство часто становилось одним из механизмов закрепления женской зависимости – экономической, социальной, бытовой. И я легко могу представить ветку реальности, где я тоже переступаю через свой biological destiny и не завожу детей именно из принципа: как пример того, что женщина может прожить классную, полную и осмысленную жизнь без материнства – и что это мои пять копеек в феминизм. И на этой волне, например, я могу заниматься социальной работой – помогать другим женщинам становиться на ноги. Да и вообще поводов направить освободившиеся ресурсы куда-то ещё полно: перенаселение планеты, экокатастрофы, войны, экономические кризисы. Кто-то же должен и всем этим заниматься?
Ну то есть альтернативы смыслам, во многом благодаря феминизму, сейчас можно найти.
С другой стороны лично ли я ощущала в этом «давление» некоторых волн феминизма в том числе. Не в буквальном смысле конечно. Но когда я была довольно погружена в разные риторики, то часто складывалось ощущение, что к выбору завести детей, быть домохозяйкой или, например, сознательно жить на доход мужа, некоторые дискурсы относятся снисходительно. Пусть я обоими руками за свободы выбора и его разнообразие, бессознательно проскальзывало некоторое желание «чтобы феминизм мной гордился». Ну или хотелось взять на себя какую-то боль важную «миссию» что ли, как все те сильные женщины-феминистки, чьи академические работы меня восторгали.
Может такой нужно стать, когда «вырасту»? Действительно, какой-то период я наблюдала за чувствами касательно того, можно ли «перерасти» это желание.
Мои отношения с феминизмом как с течением сильно изменились за последние годы, но мой главный принцип в понимании феминизма остался прежним – что хорошо для женщины, то и феминизм. То есть всё, что прибавляет к свободе, выбору, независимости, нашим правам и возможностям.
В моём калейдоскопе реальности сейчас много разных оптик, и феминизм – далеко не центральная. Даже скорее полуархивная – усвоенная системой и сгруженная на антресоли. Но как только я села размышлять о 90 Дней и материнстве, задняя мысль нашла себя в мыслях о феминизме.
Взять тот же словесный оборот «чайлд-фри», который в том числе вырос из феминистких дискурсов второй волы – как формулировка самостоятельного решения или обстоятельства жизни вместо пассивного ярлыка «бездетная». Конечно это помогло снять стигму с нежелания иметь детей, и конечно многие женщины почувствовали благодаря этому свободу не идти на материнство без стыда. Для многих отсутствие детей это стало позицией и убеждением – идеологией, стейтментом, борьбой, визитной карточкой.
Как по мне, термин довольно тесный (он вообще-то из 70-х) – ассоциации не с free как со свободой, а как free от парабенов или паразитов. Ну ассоциации, конечно, будут у каждой свои. Но в целом я думаю, что как и со всеми редуцирующими лейблами – реальность за ними гораздо сложнее. Может ли это решение вообще быть однозначным или же постоянно обновляется?
В прошлой колонке я сказала об этом карикатурно как о «прогрессивной европейке чайлд-фри», есть такой образ в массовой культуре. Конечно это не значит, что быть прогрессивной = быть чайлд-фри. Но классно, что сейчас можно поехать на этом паровозе ассоциаций и мыслить об этом как о прогрессивном, нежели как о даме бальзаковского возраста. То есть в мире, где я живу это уже может считаться «прогрессивным».
И если подумать о повестках разных волн феминизма – например, о Симоне де Бовуар, – лично для меня здесь есть такой соблазн. Де Бовуар сама сознательно не хотела иметь детей. Вo «Втором поле» она довольно жёстко спорила с самой идеей материнства как естественной судьбы женщины: из того, что женское тело способно выносить и родить ребёнка, не следует, что женщина должна строить вокруг этого свою жизнь. Более того, в тех социальных условиях, которые она описывала, материнство часто становилось одним из механизмов закрепления женской зависимости – экономической, социальной, бытовой. И я легко могу представить ветку реальности, где я тоже переступаю через свой biological destiny и не завожу детей именно из принципа: как пример того, что женщина может прожить классную, полную и осмысленную жизнь без материнства – и что это мои пять копеек в феминизм. И на этой волне, например, я могу заниматься социальной работой – помогать другим женщинам становиться на ноги. Да и вообще поводов направить освободившиеся ресурсы куда-то ещё полно: перенаселение планеты, экокатастрофы, войны, экономические кризисы. Кто-то же должен и всем этим заниматься?
Ну то есть альтернативы смыслам, во многом благодаря феминизму, сейчас можно найти.
С другой стороны лично ли я ощущала в этом «давление» некоторых волн феминизма в том числе. Не в буквальном смысле конечно. Но когда я была довольно погружена в разные риторики, то часто складывалось ощущение, что к выбору завести детей, быть домохозяйкой или, например, сознательно жить на доход мужа, некоторые дискурсы относятся снисходительно. Пусть я обоими руками за свободы выбора и его разнообразие, бессознательно проскальзывало некоторое желание «чтобы феминизм мной гордился». Ну или хотелось взять на себя какую-то боль важную «миссию» что ли, как все те сильные женщины-феминистки, чьи академические работы меня восторгали.
Может такой нужно стать, когда «вырасту»? Действительно, какой-то период я наблюдала за чувствами касательно того, можно ли «перерасти» это желание.