Хочется сказать, что в России сейчас очень слабая киноиндустрия и самая большая проблема, что нет ни института общественного мнения, ни института репутации. Мнение среди кинокритики выстраивается в отражении, от своих же двойников. Острые грани сточены, полюса сбиты, взгляды довольно конвенциональны. Так, как выстроенной центральной личности, со своими противоречивыми тезисами или неоднозначными взглядами, так же нет, мы довольствуемся усредненОкунемся в простую действительность, в этот блаженный омут неведения. Для описания состояния общества по-прежнему подходит избитая формула: «не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле».
Мы привыкли думать, что избегаем зла из нравственного усилия, из стремления не множить негатив. Можно вспомнить и колесо сансары, и кармический круг, и идею божественного очищения. Но чаще всего речь не о духовной практике, а о простом механизме вытеснения. Если мы чего-то не видим — это не значит, что перед нами пустота. Это значит, что сознание не готово принять сам факт существования отрицаемого объекта. И мы неосознанно становимся орудием в руках, того, что вытесняем.
Отрицая что-то, мы не уничтожаем это — мы лишь вычеркиваем это из собственного мировидения. Зло как часть мира от этого не исчезает, а свобода действия у него усиливается. В солипсическом укладе легко поверить в уникальность каждой человеческой вселенной, в автономность субъективных миров, выстроенных на личных принципах. Но массовое сознание работает иначе: когда явление вычеркнуто, оно преобразуется в теневую форму, обростает сакаральностью и неприкосновенность. и от этого ещё более крепнет.
Мне как человеу, вращающемуся в кругу российской киноиндустрии это особенно заметно. Мы говорим о кризисе качества, о цензуре, отсутвие голоса молодых, но, возможно, корень глубже: у нас в стране практически отсутствует институт репутации и институт самостоятельного проявления общественного мнения. Критика выстраивается в отражении — от своих же двойников, от довольно усредненного мнения примерно 10 человек. Острые грани сточены, полюса сбиты, позиции конвенциональны. Нет фигуры, которая рискнула бы сформулировать противоречивый, неудобный тезис и понести за него ответственность.
Это не про вкусовщину, а про отстраненность от действительности, нежелание видеть. Это про добровольное неучастие в формировании вектора. Про то самое «не вижу зла» — только уже в профессиональной кино сфере.ным мнением примерно 10 человек. Порой в кулуарных диалогах мне сообщают, что "промотал фильм", "уснул на пилоте", "не любим этого режиссера", "спонсоры сериала/фильма прислали классный мерч, буду ставить сериалу максимум, хотя смотрел 2 с половиной серии/30 минут фильма"... Я уж не знаю это вопрос в целом, к взаимоотношению человека с культурой в наш век-волкодав, или именно с российским культурой. Удивительно, что на протяжении последних пяти лет несколько раз ловил такую интенцию: ноунейм с хорошим фильмом, но тихим голосом не мог выбраться на пространство общественного обсуждения несколько лет после создания фильма и лишь с годами отстаивал себя (Поплаухин, Малкин, Коркия). Притом эта интенция отстаивалась взглядом какого-то "лидера мнений" и без личности всё это рушилось
Мы привыкли думать, что избегаем зла из нравственного усилия, из стремления не множить негатив. Можно вспомнить и колесо сансары, и кармический круг, и идею божественного очищения. Но чаще всего речь не о духовной практике, а о простом механизме вытеснения. Если мы чего-то не видим — это не значит, что перед нами пустота. Это значит, что сознание не готово принять сам факт существования отрицаемого объекта. И мы неосознанно становимся орудием в руках, того, что вытесняем.
Отрицая что-то, мы не уничтожаем это — мы лишь вычеркиваем это из собственного мировидения. Зло как часть мира от этого не исчезает, а свобода действия у него усиливается. В солипсическом укладе легко поверить в уникальность каждой человеческой вселенной, в автономность субъективных миров, выстроенных на личных принципах. Но массовое сознание работает иначе: когда явление вычеркнуто, оно преобразуется в теневую форму, обростает сакаральностью и неприкосновенность. и от этого ещё более крепнет.
Мне как человеу, вращающемуся в кругу российской киноиндустрии это особенно заметно. Мы говорим о кризисе качества, о цензуре, отсутвие голоса молодых, но, возможно, корень глубже: у нас в стране практически отсутствует институт репутации и институт самостоятельного проявления общественного мнения. Критика выстраивается в отражении — от своих же двойников, от довольно усредненного мнения примерно 10 человек. Острые грани сточены, полюса сбиты, позиции конвенциональны. Нет фигуры, которая рискнула бы сформулировать противоречивый, неудобный тезис и понести за него ответственность.
Это не про вкусовщину, а про отстраненность от действительности, нежелание видеть. Это про добровольное неучастие в формировании вектора. Про то самое «не вижу зла» — только уже в профессиональной кино сфере.ным мнением примерно 10 человек. Порой в кулуарных диалогах мне сообщают, что "промотал фильм", "уснул на пилоте", "не любим этого режиссера", "спонсоры сериала/фильма прислали классный мерч, буду ставить сериалу максимум, хотя смотрел 2 с половиной серии/30 минут фильма"... Я уж не знаю это вопрос в целом, к взаимоотношению человека с культурой в наш век-волкодав, или именно с российским культурой. Удивительно, что на протяжении последних пяти лет несколько раз ловил такую интенцию: ноунейм с хорошим фильмом, но тихим голосом не мог выбраться на пространство общественного обсуждения несколько лет после создания фильма и лишь с годами отстаивал себя (Поплаухин, Малкин, Коркия). Притом эта интенция отстаивалась взглядом какого-то "лидера мнений" и без личности всё это рушилось