Бергсон был враждебен к механическому времени. К времени часов, календарей, метрономов. Это время, говорил он, — не настоящее время, а пространство, притворяющееся временем. Нарезанное на равные отрезки, исчисляемое, обратимое. Но живое время — durée, длительность — течёт иначе. Оно не повторяется. Каждый момент уникален, потому что несёт в себе всё предшествующее. Как мелодия: нота не равна сама себе в начале и в конце пьесы, потому что после неё уже звучали другие ноты.