В рассуждениях о смысле жизни я провёл такое количество времени, что уже эти сами по себе рассуждения вполне сгодились бы за мой собственный смысл. Остановился я на том, что никакого смысла нет, что это игра. Что нужно придумать игру и в неё играть. А как придёт время помирать, помереть. И оставить какой-нибудь след. Мне оставалось придумать игру либо её украсть. Я стал расспрашивать об играх других и оказалось, что красть у них нечего. Мужчины играют в бизнес. Измеряют кофейни штуками. А след их не волнует. «Здесь похоронен тот, кто умел делегировать и заработал на этом ярд». Бить врагов — вот высшее наслаждение для мужчины, — бить и гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть как плачут их близкие и сжимать в объятиях их дочерей и жен. Это Чингисхан сказал. След его — ваши смуглые славянские лица. А какой след оставит ИП?