Инвестиции в России рухнули до минимума за 20 лет. Об этом пишет Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. А сверхкрепкий рубль добивает то, что осталось.
Экономисты посчитали, что получить инвестиционный кредит сегодня может лишь одно из семи предприятий. Это хуже, чем в кризисы 2008-го, 2014-2016 и 2020 годов. Реальные потребительские расходы в конце 2025-го оказались ниже прошлогодних на 3,1%. Доля жалоб на недостаток спроса достигла рекордных 70,6%. При этом 68,2% предприятий считают высокую ставку ЦБ вредной для экономики (положительно её оценивают всего 5,7%).
Причина названа прямо: многолетняя жёсткая макрофинансовая политика и рост налоговой нагрузки. Банки перестали быть тем самым каналом, по которому деньги текут в реальную экономику для создания новых рабочих мест, технологий, экспорта с высокой добавленной стоимостью. Деньги "застревают" в банковской системе, а реальный сектор остаётся без инвестиций. Производство тормозится, спрос слабеет, стимулов кредитовать становится ещё меньше.
Но это полкартины. Сверхкрепкий рубль за 2025 год отнял у экспортёров около 7 трлн рублей выручки. Это те самые средства, которые могли пойти на модернизацию, технологии, рост добавленной стоимости. Металлургия, нефтехимия, машиностроение и всё, что приносит валюту и налоги, оказались в убытке при тех же объёмах продаж.
Конкурентоспособность на внешних рынках падает, потому что российские товары стали дороже для покупателей за рубежом. Возможно, стоит посмотреть на ситуацию шире. Инфляцию можно гасить не только через сжатие спроса, но и через рост предложения, снижая издержки бизнеса, делая кредиты доступнее, а курс рубля – более предсказуемым.
Смягчение ставки и контролируемое ослабление рубля могут дать бизнесу возможность дышать свободнее. Отказ от чрезмерных надежд на госинвестиции в пользу частного капитала – тоже вариант, а упрощение регуляции, защита прав инвесторов могли бы вернуть живые деньги в экономику. Важно перестать рассматривать инфляцию, рост и структурную трансформацию как отдельные задачи. Всё взаимосвязано.
Экономисты посчитали, что получить инвестиционный кредит сегодня может лишь одно из семи предприятий. Это хуже, чем в кризисы 2008-го, 2014-2016 и 2020 годов. Реальные потребительские расходы в конце 2025-го оказались ниже прошлогодних на 3,1%. Доля жалоб на недостаток спроса достигла рекордных 70,6%. При этом 68,2% предприятий считают высокую ставку ЦБ вредной для экономики (положительно её оценивают всего 5,7%).
Причина названа прямо: многолетняя жёсткая макрофинансовая политика и рост налоговой нагрузки. Банки перестали быть тем самым каналом, по которому деньги текут в реальную экономику для создания новых рабочих мест, технологий, экспорта с высокой добавленной стоимостью. Деньги "застревают" в банковской системе, а реальный сектор остаётся без инвестиций. Производство тормозится, спрос слабеет, стимулов кредитовать становится ещё меньше.
Но это полкартины. Сверхкрепкий рубль за 2025 год отнял у экспортёров около 7 трлн рублей выручки. Это те самые средства, которые могли пойти на модернизацию, технологии, рост добавленной стоимости. Металлургия, нефтехимия, машиностроение и всё, что приносит валюту и налоги, оказались в убытке при тех же объёмах продаж.
Конкурентоспособность на внешних рынках падает, потому что российские товары стали дороже для покупателей за рубежом. Возможно, стоит посмотреть на ситуацию шире. Инфляцию можно гасить не только через сжатие спроса, но и через рост предложения, снижая издержки бизнеса, делая кредиты доступнее, а курс рубля – более предсказуемым.
Смягчение ставки и контролируемое ослабление рубля могут дать бизнесу возможность дышать свободнее. Отказ от чрезмерных надежд на госинвестиции в пользу частного капитала – тоже вариант, а упрощение регуляции, защита прав инвесторов могли бы вернуть живые деньги в экономику. Важно перестать рассматривать инфляцию, рост и структурную трансформацию как отдельные задачи. Всё взаимосвязано.