Министерство счастья рашн эдишн. Валентина Матвиенко предложила все решения органов власти проверять на изменение уровня счастья россиян: «Измерять каждый год, насколько люди стали более счастливы в результате наших действий и решений»
Сама по себе идея неплохая, так как действительно может стать индикатором не только социальных последствий тех или иных решений, но и в целом экономического состояния страны и населения. Называть это «министерством счастья», конечно, глупо, потому что сразу всплывают аналогии с оруэлловской антиутопией, несмотря на существование таких институтов в других странах. Кроме того, ВЦИОМ постоянно проводит опросы про счастье, а у ООН есть целый World Happiness Report, где учитывается ВВП на душу населения, уровень социальной поддержки, ожидаемая продолжительность жизни, восприятие коррупции и т.п. Впрочем, Матвиенко сама признала «образность» своих слов про министерство счастья.
Есть правда несколько нюансов. В российских реалиях этот индикатор может превратиться в банальный инструмент пропаганды: «повысили пенсионный возраст – россиян счастливы»; «ввели новые налоги или повысили старые – россияне стали еще счастливее, чем раньше»; «доходы падают, расходы растут, а потребительское кредитование бьет рекорды – народ по-прежнему счастлив». Ну и нет никакого смысла в оценке уже свершившихся действий и шагов правительства. Провели очередную пенсионную реформу, а россияне ответили снижением уровня счастья? Ну и ничего страшного, не отменять же ее теперь. В чем смысл подобных инструментов, если их никто не собирается применять по назначению и в соответствии с реакцией корректировать политику? Это как с рейтингами, которые любой ценой удерживают на приемлемом уровне, и если они падают, то просто раздают деньги. Ценность их, по понятным причинам, практически нулевая.
Вот поэтому очень не хочется, чтобы в России появилось министерство счастья, потому что за ним с большой вероятностью последует министерство правды, министерство любви и министерство изобилия.
Сама по себе идея неплохая, так как действительно может стать индикатором не только социальных последствий тех или иных решений, но и в целом экономического состояния страны и населения. Называть это «министерством счастья», конечно, глупо, потому что сразу всплывают аналогии с оруэлловской антиутопией, несмотря на существование таких институтов в других странах. Кроме того, ВЦИОМ постоянно проводит опросы про счастье, а у ООН есть целый World Happiness Report, где учитывается ВВП на душу населения, уровень социальной поддержки, ожидаемая продолжительность жизни, восприятие коррупции и т.п. Впрочем, Матвиенко сама признала «образность» своих слов про министерство счастья.
Есть правда несколько нюансов. В российских реалиях этот индикатор может превратиться в банальный инструмент пропаганды: «повысили пенсионный возраст – россиян счастливы»; «ввели новые налоги или повысили старые – россияне стали еще счастливее, чем раньше»; «доходы падают, расходы растут, а потребительское кредитование бьет рекорды – народ по-прежнему счастлив». Ну и нет никакого смысла в оценке уже свершившихся действий и шагов правительства. Провели очередную пенсионную реформу, а россияне ответили снижением уровня счастья? Ну и ничего страшного, не отменять же ее теперь. В чем смысл подобных инструментов, если их никто не собирается применять по назначению и в соответствии с реакцией корректировать политику? Это как с рейтингами, которые любой ценой удерживают на приемлемом уровне, и если они падают, то просто раздают деньги. Ценность их, по понятным причинам, практически нулевая.
Вот поэтому очень не хочется, чтобы в России появилось министерство счастья, потому что за ним с большой вероятностью последует министерство правды, министерство любви и министерство изобилия.