She did it — и даже бровью не повела.
Я снова легла под Lumecca, как человек, у которого есть два состояния: «ничего не трогаем, живём смиренно» и «несите аппарат, будем жарить мои сосуды до победного». Вернулась к процедуре с такой грацией и холодным спокойствием, будто косметолог погладила меня по головке, а я не вышла из её кабинета как побитая собака.
IPL — технология интенсивного импульсного света, но если убрать академичность, то это история про то, как умный прибор выискивает в вашей коже все, что краснеет, темнеет и портит вам жизнь, нагревает это и разрушает к чертям собачьим. Свет попадает в меланин (связан с проблемой гиперпигментации) и гемоглобин (связан с сосудистыми дефектами), они хватают его, как токсичные любовники, и на этом их роман заканчивается. Мне же, как человеку с розацеа, важнее всего именно работа с сосудами: пока у всех светлые лица, у меня — схема московкого метро, где присутствует только Сокольническая линия.
С Lumecca у меня отношения давно серьёзные: до СР я приходила каждый месяц как на работу, только приятнее. В постах на моём канале можно проследить всё по хронологии — краснела, бледнела, сияла, повторяла. Этот процедурный дневник пережил со мной столько, что ему можно вручать медаль «За стойкость».
Довольна? Даже не спрашивайте — я в экстазе. Ещё больше я довольна тем, что наконец вернулась. И знаете, даже после первой процедуры после огромного перерыва результат такой, что хочется сказать миру: «расходимся, у меня тут личное перерождение намечается». Лицо слегка припухшее, подозрительно белое, но выглядит очень многообещающе.
Я снова легла под Lumecca, как человек, у которого есть два состояния: «ничего не трогаем, живём смиренно» и «несите аппарат, будем жарить мои сосуды до победного». Вернулась к процедуре с такой грацией и холодным спокойствием, будто косметолог погладила меня по головке, а я не вышла из её кабинета как побитая собака.
IPL — технология интенсивного импульсного света, но если убрать академичность, то это история про то, как умный прибор выискивает в вашей коже все, что краснеет, темнеет и портит вам жизнь, нагревает это и разрушает к чертям собачьим. Свет попадает в меланин (связан с проблемой гиперпигментации) и гемоглобин (связан с сосудистыми дефектами), они хватают его, как токсичные любовники, и на этом их роман заканчивается. Мне же, как человеку с розацеа, важнее всего именно работа с сосудами: пока у всех светлые лица, у меня — схема московкого метро, где присутствует только Сокольническая линия.
С Lumecca у меня отношения давно серьёзные: до СР я приходила каждый месяц как на работу, только приятнее. В постах на моём канале можно проследить всё по хронологии — краснела, бледнела, сияла, повторяла. Этот процедурный дневник пережил со мной столько, что ему можно вручать медаль «За стойкость».
Довольна? Даже не спрашивайте — я в экстазе. Ещё больше я довольна тем, что наконец вернулась. И знаете, даже после первой процедуры после огромного перерыва результат такой, что хочется сказать миру: «расходимся, у меня тут личное перерождение намечается». Лицо слегка припухшее, подозрительно белое, но выглядит очень многообещающе.