В США продолжается суд по делу Линдси Клэнси, которая убила троих своих детей, а затем предприняла попытку самоубийства.
Стороны не оспаривают тот факт, что детей убила Линдси, однако, суду предстоит установить, понимала ли она в тот момент противоправность своих действий и могла ли ими управлять. Защита утверждает, что у неё были недиагностированные биполярное расстройство и послеродовой психоз. Обвинение настаивает, что Линдси понимала, что делает, и заранее всё спланировала.
Однако для специалистов в области психического здоровья это дело поднимает ещё один вопрос:
как до трагедии оценивался суицидальный риск?В течение нескольких месяцев состояние Линдси ухудшалось. Она почти не спала, теряла аппетит и вес, боялась оставаться одна, говорила о смерти и рассказывала мужу о нежелательных мыслях причинить вред детям. Сама Линдси воспринимала эти мысли как пугающие и не хотела действовать в соответствии с ними. Само по себе наличие таких мыслей не свидетельствует о намерении причинить вред.
Линдси дважды обращалась на кризисную линию. Согласно материалам суда, её психиатр не знала об этих звонках. В конце декабря Линдси сама попросила о госпитализации. 1 января её госпитализировали в психиатрическую больницу, а через пять дней выписали с диагнозом «тяжёлое депрессивное расстройство без психотических симптомов».
За день до трагедии Линдси отрицала наличие суицидальных мыслей и мыслей о причинении вреда другим. В ходе разговора психиатр не обнаружила ничего, что заставило бы её предположить, будто Линдси или её дети находятся в непосредственной опасности. На следующий день Линдси убила троих детей и предприняла попытку самоубийства.
Подробная хронология её обращений за помощью известна только по открытым материалам дела и показаниям сторон.
Трагический исход сам по себе не доказывает, что специалисты могли его предсказать или предотвратить. У нас нет доступа ко всей медицинской документации, поэтому мы не можем определить, насколько тщательно проводилась оценка риска. Диагноз Линдси и влияние лечения на её состояние также остаются предметом рассмотрения суда.
Тем не менее это дело наглядно показывает, почему фраза «пациент отрицает суицидальные мысли» не может быть итогом оценки суицидального риска.
Отрицательный ответ — это лишь один фрагмент клинической информации. Его необходимо рассматривать вместе со следующими факторами:
1. текущие и недавние мысли о смерти и суициде,
2. их частота, интенсивность и изменения с течением времени,
3. намерение, планы, подготовительные действия и доступ к средствам,
4. предыдущие попытки,
5. внезапное ухудшение состояния, тяжёлая бессонница, возбуждение или дезорганизация,
6. различие между нежелательными навязчивыми мыслями, намерением действовать и психотическими переживаниями,
7. неоднократные обращения за экстренной помощью,
8. информация от членов семьи и других специалистов,
9. возможность обеспечить безопасность самого человека и окружающих.
Оценка риска не позволяет со стопроцентной точностью предсказать будущее, но она помогает объединить разрозненные сведения в целостную клиническую картину и определить, какая помощь необходима в данный момент: амбулаторное наблюдение, более частые приёмы у психиатра и сессии с психотерапевтом, план безопасности, участие членов семьи, срочная консультация психиатра или госпитализация.
Уже завтра, 25 августа, в «Психосалате» начинается
курс, посвящённый целенаправленной отработке навыков оценки суицидального риска. Мы будем тренироваться задавать прямые вопросы, уточнять неоднозначные ответы, сопоставлять противоречивую информацию и принимать обоснованные клинические решения.
Подробнее о курсе и о том, как на него попасть, здесь.
Берегите себя. И помните, что вы не одни 💔
