Подмосковье гарантирует

Темп роста корпоративного кредитования в России немного замедлился, но остается выше тренда

В мае совокупное рублевое кредитование российского бизнеса выросло на 0.82% м/м после 2.02% в апреле и 0.68% в марте, за 3м – 1.17%, 6м – 0.39%, 12м – 0.90% по сравнению с 0.81% в 2025, 1.77% в 2024, 1.90% в 2023, 1.36% в 2021 и в среднем 0.75% в 2017-2019 по среднемесячным темпам.

Кредитный импульс за последние 3м примерно на треть меньше активного расширения кредитования в 2023-2024 и в 1.6 раза выше темпов 2017-2019, когда инфляция находилась у цели.

Общий объем кредитования достиг 80.3 трлн по сравнению с 37.4 трлн в начале 2022, т.е. рост на 109% или 2.1 раза.

В структуре прироста на 42.9 трлн на нефинансовые компании приходится 38.3 трлн, финансовые организации вне банковской системы обеспечили 4.3 трлн, а индивидуальные предприниматели – 0.37 трлн.

Слом восходящего тренда произошел с начала 2025, с тех пор (почти 1.5 года) среднегодовой темп держится около 7.4% (0.65% в месяц), что ниже докризисного среднесрочного тренда, однако, основной вклад в замедление темпов роста кредитования внес 1П25, с июл.25 по май.26 среднемесячный темп составляет 0.90% (10.4% AR).

▪️Нефинансовые компании – 68.7 трлн накопленная задолженность в мае vs 30.4 трлн в янв.22 (+119% или в 2.2 раза), в мае рост на 0.87% м/м после 2.01% в апреле и 0.64% в марте, за 3м – 1.17%, 6м – 0.53%, 12м – 1.02% по сравнению с 1.00% в 2025, 1.75% в 2024, 1.84% в 2023, 1.51% в 2021.

Следует отметить, что даже в фазе ужесточения ДКП не замечено явного замедления темпов аккумуляции кредитного портфеля у нефинансовых компаний. От начала ужесточения в июл.23, среднемесячный прирост составил 1.35%, с начала 2025 по май.26 – 0.82%, что почти вдвое выше, чем в 2017-2019.

За последние 3м импульс на треть ниже, чем 2023-2024, но в 2.7 раза выше, чем в 2017-2019, а нормализованный сглаженный тренд складывается в диапазоне 12-13% годовых по сравнению с 6.9% в 2015-2021.

Нефинансовые компании отрезаны от внешних источников фондирования и единственный канал закрытия дефицита ликвидности и кассовых разрывов в рамках финансирования операционной и инвестиционной деятельности – это рублевые займы в облигациях (рынок растет, но структурно сильно ограничен) и рублевое кредитование.

Рост кредитования в любых условиях – это скорее попытка выживания, а не действия в парадигме извлечения прибыли.

▪️Финансовые организации вне банковской системы – 10.6 трлн vs 6.3 трлн в янв.22, рост на 63%. Помесячная динамика не показательна из-за очень высокой волатильности, но можно отметить среднемесячный прирост на 3.09% в 2017-2019 на низкой базе и 2.1% в 2023-2024.

С начала 2025 кредитование финансовых организаций заморожено – нулевое изменение. Среднемесячный рост на 1.24% за 3м не является показательным, т.к до этого были значительные фазы сжатия.

▪️Индивидуальные предприниматели – 1.03 трлн vs 0.68 трлн в начале 2022 (+54%). В помесячную динамику также не имеет смысла углубляться, здесь будет информативнее зафиксировать тренды.

Пик кредитной активности ИП был сформирован в сен.24 – 1.21 трлн, с тех пор практически непрерывное снижение вплоть до фев.26 (16 из 17 месяцев в минусе), с марта рост в среднем по 0.37% в месяц, однако даже так – накопленное снижение составило почти 15% по номиналу и это сильнейшее сжатие кредитной активности с 2015-2016, как по номиналу, так и в реальном выражении.

Кредитование ИП – это надежный индикатор состояния малого бизнеса в России, по кредитным циклам можно отслеживать бизнес-активность малого бизнеса, и после более 1.5 лет сжатия наблюдается стабилизация на низкой базе.

Кредитный риск в корпоративном секторе России

В отчете ЦБ корпоративный кредитный риск описан как актуальная, но пока управляемая уязвимость. Отчет не говорит о системном корпоративном кредитном кризисе, скорее о смещении риска из явной формы в наблюдаемую, но еще не критическую форму: ухудшение риск-зон, отраслевые очаги напряжения, реструктуризации и потенциальные проблемы валютной ликвидности.

▪️Малый и средний бизнес (МСП) – качество кредитного портфеля продолжает интенсивно ухудшаться.

🔘Микропредприятия – наиболее слабый сегмент, дефолтность около 9.9% против 8.1% годом ранее.

🔘Малые предприятия – устойчивая тенденция на ухудшение последние 2.5 года – дефолтность 5.9% vs 3.7% годом ранее.

🔘Средний бизнес – умеренное ухудшение, где присутствует смещение риск-зоны в сторону желтой и красной, но без перегиба: зеленая зона (надежные кредиты) – 61%, желтая (потенциально проблемные кредиты) – 31%, красная (кредиты в высокой зоне риска) – 5%.

Внутри МСП риски нарастают, но доля МСП в структуре кредитного портфеля банков незначительно и на макроуровне риски локализованы.

▪️По крупным компаниям риск менее выражен в текущей статистике плохих кредитов, но опаснее с точки зрения концентрации, размера заемщиков и возможного запаздывания признания проблем. Отчет прямо указывает, что у крупных компаний доля плохих кредитов снизилась, но это сопровождается реструктуризациями и более медленным признанием банками потерь.

Компании с высокой долговой нагрузкой наращивают задолженность быстрее рынка, что создает зону концентрации рисков.

Часть проблемных активов была реализована с дисконтом, а риск-оценки крупнейших банков по портфелю ухудшились.

Плохие кредиты «ретушируются» политикой реструктуризации, что часто приводит к пролонгации проблем (смещение срока расчета по обязательствам), а не к улучшению качества кредитов, но ситуация очевидно лучше, чем в МСП.

Со стороны Банка России введена макропруденциальная надбавка 100% – применяется к приросту задолженности крупных компаний с повышенной долговой нагрузкой, под ней находится 3.8 трлн руб задолженности, сформированный буфер – 63 млрд руб.
 
▪️Отраслевой разрез в отчете особенно важен, потому что средняя доля плохих кредитов сглаживает внутреннюю неоднородность.

🔘Улучшение зеленой зоны отмечено: в нефтегазовой отрасли, легкой промышленности, медицине и фармацевтике, торговле.

🔘Наибольшее ухудшение: в лесной промышленности, сельском хозяйстве и АПК, пищевой промышленности, транспорте и металлургии.
 
▪️ Среднее отношение реструктурированных за последние 4 недели кредитов к портфелю юридических лиц составило 1.7%, что ниже среднего значения 2.5% во 2-3 кварталах 2025 года. Однако были два эпизода роста: декабрьский всплеск на 3.0 трлн руб или 3.7% задолженности юрлиц перед СЗКО, и мартовский всплеск на 2.3 трлн руб, или 2.8% задолженности. Существенная часть пришлась на угольную и металлургическую отрасли.

За последние 12м банки одобряют 83% заявок на реструктуризацию среди крупного бизнеса, 78% заявок среди среднего бизнеса и лишь 40% среди малого и микробизнеса.
 
▪️ Банк России выделяет рост синтетического валютного кредитования через валютно-процентные свопы юань/рубль: объем CCS между банками и нефинансовыми компаниями вырос с 27 млрд до 60 млрд юаней. По сути, компании получают рублевый кредит и через своп привлекают юани, что делает конструкцию аналогом валютного кредита. Основные контрагенты – экспортеры нефтегазовой и химической отрасли, добычи драгоценных металлов и металлургии. 

▪️Крупнейшие технологические компании и маркетплейсы стремительно аккумулируют долговые риски, формируя параллельную финансовую реальность вне классического банковского надзора.

Долг маркетплейсов вырос на 53% г/г до 2 трлн руб. Развитие сервисов потребительской рассрочки привело к тому, что объем выдач превысил 500 млрд рублей. При этом данный сегмент демонстрирует ускоренное вызревание плохих долгов – доля просрочки достигла 3.4% (рост на 1.7 п.п. за год).

Показатели долговой нагрузки российских компаний

Интересная статистика и аналитика от Банка России в контексте устойчивости российского бизнеса по обслуживанию долгов.

▪️Взвешенный корпоративный долг по степени безнадежности резко вырос с 4% в 2024 до 8.1% по итогам 1П25 и 9% в 2025, при этом растет доля проблемных долгов с 58.5% в 1П25 до 66.4% по итогам 2025, а доля «устойчивого» долга – лишь четверть от всего объема.

Как этот коэффициент классифицирует Банка России? Значение ICR (коэффициент покрытия процентов прибылью (EBITDA), характеризующее способность компаний своевременно обслуживать обязательства перед кредиторами. Менее 1.0 является критическим, в этом случае компания не может самостоятельно обслуживать свои обязательства. При значении коэффициента от 1.0 до 3.0 компания имеет повышенную процентную нагрузку и при росте процентных расходов или снижении операционных результатов может испытывать сложности с обслуживанием долга.

В периметр оценки включаются 89 крупнейших компаний нефинансового сектора (из 13 отраслей), чья консолидированная выручка за 2025 составила 74 трлн руб (34% ВВП за 2025), совокупный долг по МСФО на 31.12.2025 – 48 трлн руб (47% от величины требований к организациям).

По итогам 2025 на фоне роста задолженности и одновременного снижения операционных результатов у отдельных крупных компаний увеличилась доля долга, которая приходится на компании с ICR меньше 3 (+8.8 п.п, до 75.4%).

На 2026 год ЦБ прогнозирует улучшения, но это лишь прогнозы – по факту видим быстрое ухудшение.

Зона наибольшего риска - компании из угольной отрасли, строительства, торговли, машиностроения.

ЦБ все же остается оптимистичным, несмотря на ухудшение финансовых результатов:

«в целом в большинстве отраслей показатели долговой и процентной нагрузки остались умеренными и их динамика не свидетельствует о повышении рисков финансовой неустойчивости компаний».

▪️По итогам 2025 объем просроченной дебиторской задолженности корпоративного сектора вырос на 25.4% г/г и составил 7.7 трлн рублей, тогда как объем совокупной дебиторской задолженности организаций вырос на 0.5% г/г и составил 123.8 трлн рублей.

Доля просроченных платежей от совокупного размера дебиторской задолженности выросла с 5.0% по итогам 2024 до 6.2% по итогам 2025 года.

Тенденция ухудшения продолжается, на фев.26 доля просроченной дебиторской задолженности выросла еще на 0.5 п.п до 6.7% или 8.4 трлн, а общий объем вырос до 126 трлн.

▪️Среди крупных отраслей ухудшение долговой нагрузки наблюдается в нефтегазе (чистый долге к EBITDA вырос с 1.2 в 2024 до 1.7 в 2025), в металлургии (с 1.4 до 1.7), резкое ухудшение в угольной отрасли (с 4.8 до 12.5) и в транспорте (с 2.3 до 2.6), но стабильная ситуация с долгов у электроэнергетики (с 2.2 до 2.2), в удобрениях (с 2.3 до 2.3) и прочих отраслях (с 2.9 до 2.8).

Доля процентных расходов в EBITDA стремительно растет: у нефтегаза рост с 17 в 2024 до 29% в 2025, в металлургии с 21 до 31%, в удобрениях с 25 до 34%, в транспорте с 27 до 41%, в энергетике с 28 до 38%, а в угольной отрасли с 54% до 211%!

▪️Не только у крупных компаний проблемы. Под ударом находится малый бизнес.

Ухудшение финансового положения наблюдается у предприятий, относящихся к сегменту МСП. Налоговая реформа 2025–2026 наиболее существенно затронула предприятия МСП, находившиеся вблизи границы смены налогового режима.

В 2025 рост налоговой нагрузки пришелся на компании с годовым оборотом свыше 60 млн руб, а в 2026 порог был снижен до 20 млн руб, что затронуло еще большее число предприятий. Также с трудностями из за отмены льготных тарифов страховых взносов столкнулись трудоемкие отрасли, такие как сфера общественного питания и услуг, где существенный объем затрат составляют расходы на персонал.

Наиболее пострадавшими отраслями среди субъектов МСП стали торговля, сфера общественного питания и услуг, строительство, а также ИТ-компании. Рост выручки субъектов МСП замедляется: по итогам 2025 он составил 10.8% г/г, а в 1кв26 – 5.6% г/г.