Репост из: Кремлёвский безБашенник
Специально для "Кремлевского безБашенника" -
Телеграм-канал Наивная Политология
Гражданство и подданство
Важнейшее отличие между старыми левыми/правыми и их наследниками усматривается в совместимости таких групп с гражданским обществом. Старая система соответствует, скорее, институту подданства, в то время как новая - гражданства. Ключевое отличие между гражданами и подданными - в стремлении к обладанию гражданскими правами, участию в политических процессах, принятии решений, ограниченных действующими нормами. Несмотря на разницу в мировоззрении между новыми левыми и новыми правыми, обе этих группы отличает индивидуализм, сформировавшийся у поколений моложе 40 лет, выросших, скорее, вопреки государственной политике, чем в симбиозе с ней, что гарантирует широкое распространение горизонтальных связей. Институт же подданства предполагает существование лишь вертикальных связей, закрепленных атомизацией общества.
Старые правые с "синдромом дядюшки Рукуса" наилучшим образом подпадают под определение подданных - для данной общности характерен запрос на "крепкую руку", "барина" и "хозяина" - это своеобразный реванш вертикального общинного коллективизма за десятилетия угнетения городским атеистическим интегрализмом. В отличие от "середняков" и "лавочников" - "патриотов", старые правые - это типичное авторитарное общество потомков сельской бедноты с культом безответственности, подчинения и долготерпения. Империи несовместимы с гражданским обществом, и даже высшие чины в подобных моделях являются подданными: гражданин в абсолютистской модели может быть только один. Архаизация уже вызывает раздражение новых правых, воспринимающих империю как нечто отличное от исторической модели.
Интересно наблюдать синкрезию гражданства и подданства у старых левых, основанную на особенностях советской модели. Советский человек не имел многих базовых свобод, сохранившихся даже в нынешнюю эпоху постнормальности, но обладал правом жаловаться на всех в нормативной форме, благодаря чему жизнь советского чиновничества была намного менее комфортной, чем у современного. Отчасти такой подход пытались с избыточным популизмом воссоздать в современной модели: достаточно вспомнить антиэлитистские проекты Кремля и первичную форму "прямой линии". Однако та сверхцентрализация, что была необходима для успешного принятия поправок к Конституции как краеугольного камня в построении геополитического государства, потребовала усиления опоры на служилые сословия. Таким образом, демос был принесен в жертву системе, что проявилось в пенсионной реформе 2018 года, жалобы населения на конкретных чиновников стали перенаправляться тем, против кого они направлены, а "прямая линия" превратилась из народного аудита в очередные монологи о печенегах.
Может показаться, что насаждение имперского нарратива превращает смежные группы (старые левые и новые правые) в подданных, но это не так. Психология данных групп прямо указывает, что внедрение подобной идеологии радикализует их - так, подверженные влиянию пропаганды советисты переобразуются в красно-коричневых, а республиканцы, которых можно было бы использовать во благо создания импортонезависимой экономики, при ажитации начинают демонстрировать проявления милитаризации и нацификации. Смешение имперства с обусловленной разницей в представлении об экономике и государстве с оппозиционностью мутировавших групп к компрадорам, не готовым разбиться об стенку за идею и не позволяющим раскрыть величие идеализированных Империумов, формирует радикальный пласт, представляющий угрозу в случае нарастания энтропии. И если идеологизация смежных групп повышает протестный потенциал, то для старых правых она излишня - данная группа самостоятельно формирует образ царя-батюшки и из вождя мировой революции, и из отца русской демократии - "была бы голова, а корона найдется". Однако пассивное смирение подданных тоже имеет определенные пределы, значительно зависящие от благосостояния населения и уровня цен: безответственному обществу свойственно связывать с монаршей особой не только успехи, но и беды.
Телеграм-канал Наивная Политология
Гражданство и подданство
Важнейшее отличие между старыми левыми/правыми и их наследниками усматривается в совместимости таких групп с гражданским обществом. Старая система соответствует, скорее, институту подданства, в то время как новая - гражданства. Ключевое отличие между гражданами и подданными - в стремлении к обладанию гражданскими правами, участию в политических процессах, принятии решений, ограниченных действующими нормами. Несмотря на разницу в мировоззрении между новыми левыми и новыми правыми, обе этих группы отличает индивидуализм, сформировавшийся у поколений моложе 40 лет, выросших, скорее, вопреки государственной политике, чем в симбиозе с ней, что гарантирует широкое распространение горизонтальных связей. Институт же подданства предполагает существование лишь вертикальных связей, закрепленных атомизацией общества.
Старые правые с "синдромом дядюшки Рукуса" наилучшим образом подпадают под определение подданных - для данной общности характерен запрос на "крепкую руку", "барина" и "хозяина" - это своеобразный реванш вертикального общинного коллективизма за десятилетия угнетения городским атеистическим интегрализмом. В отличие от "середняков" и "лавочников" - "патриотов", старые правые - это типичное авторитарное общество потомков сельской бедноты с культом безответственности, подчинения и долготерпения. Империи несовместимы с гражданским обществом, и даже высшие чины в подобных моделях являются подданными: гражданин в абсолютистской модели может быть только один. Архаизация уже вызывает раздражение новых правых, воспринимающих империю как нечто отличное от исторической модели.
Интересно наблюдать синкрезию гражданства и подданства у старых левых, основанную на особенностях советской модели. Советский человек не имел многих базовых свобод, сохранившихся даже в нынешнюю эпоху постнормальности, но обладал правом жаловаться на всех в нормативной форме, благодаря чему жизнь советского чиновничества была намного менее комфортной, чем у современного. Отчасти такой подход пытались с избыточным популизмом воссоздать в современной модели: достаточно вспомнить антиэлитистские проекты Кремля и первичную форму "прямой линии". Однако та сверхцентрализация, что была необходима для успешного принятия поправок к Конституции как краеугольного камня в построении геополитического государства, потребовала усиления опоры на служилые сословия. Таким образом, демос был принесен в жертву системе, что проявилось в пенсионной реформе 2018 года, жалобы населения на конкретных чиновников стали перенаправляться тем, против кого они направлены, а "прямая линия" превратилась из народного аудита в очередные монологи о печенегах.
Может показаться, что насаждение имперского нарратива превращает смежные группы (старые левые и новые правые) в подданных, но это не так. Психология данных групп прямо указывает, что внедрение подобной идеологии радикализует их - так, подверженные влиянию пропаганды советисты переобразуются в красно-коричневых, а республиканцы, которых можно было бы использовать во благо создания импортонезависимой экономики, при ажитации начинают демонстрировать проявления милитаризации и нацификации. Смешение имперства с обусловленной разницей в представлении об экономике и государстве с оппозиционностью мутировавших групп к компрадорам, не готовым разбиться об стенку за идею и не позволяющим раскрыть величие идеализированных Империумов, формирует радикальный пласт, представляющий угрозу в случае нарастания энтропии. И если идеологизация смежных групп повышает протестный потенциал, то для старых правых она излишня - данная группа самостоятельно формирует образ царя-батюшки и из вождя мировой революции, и из отца русской демократии - "была бы голова, а корона найдется". Однако пассивное смирение подданных тоже имеет определенные пределы, значительно зависящие от благосостояния населения и уровня цен: безответственному обществу свойственно связывать с монаршей особой не только успехи, но и беды.