Освещение деятельности министра здравоохранения Мурашко напоминает синусоиду: долгое время молчит, потом появляется, наводит шум и снова исчезает. Это тянется с самого официального начала пандемии коронавируса в России: Михаилу Альбертовичу потребовалось больше месяца с объявления пандемии чтобы прозреть и констатировать слабую готовность отечественного здравоохранения. Нами уже достаточно давно отмечалось: «Мурашко – крайне талантливый человек. Только талант заключается в тотальной неспособности быть уместным».
Министр остаётся верен своим принципам и по сей день: сегодня он успел заявить об уместности ограничений как передвижения физических лиц между субъектами, так и внутри субъектов. И это на фоне того, что ООН пророчествует голод библейских масштабов, вызванный разрушением логистических цепочек и повсеместными локдаунами. Сама идея закрыться – последнее и крайне рисковое предложение лечащего врача о начале экстремально-экспериментальной терапии с применением токсичного препарата «отсутствующего шанса», менее болезненной альтернативой чему будет являться констатация неизлечимости и отправление из стационара домой на дожитие.
Заявление министра не прожило и двух часов, в Минздраве уже реактивно опровергли планы по введению ограничений на передвижение, сказав, что слова министра вырвали из контекста. Из какого контекста слова были вырваны – загадка. На помощь Мурашко даже бросили Пескова, переложившего всю ответственность на плечи губернаторов. Но «слово – не капитан Джек воробей», поэтому в скором времени Мурашко придётся нести ответственность за озвученную инициативу, о чем министр скорее всего смекает.
Высказывание Мурашко, на самом деле, – показатель умения властей реагировать на вызовы. Нельзя говорить, что слова министра были удивительны и прозвучали неожиданно: на уровне подсознания и интуиции что-то подобное ожидалось. И всё же слова Мурашко – показатель управленческой неопределённости, в пику которой пытаются демонстрировать образ удержания ситуации под контролем. В случае с самим министром его нелюбовь к медийности и отсутствие чувства повестки привели к закономерному итогу. В народе сложился образ неповоротливого управленца, чьи редкие появления в повестке сопровождает фурор и непонимание: стоять или падать от таких заявлений?
Министр остаётся верен своим принципам и по сей день: сегодня он успел заявить об уместности ограничений как передвижения физических лиц между субъектами, так и внутри субъектов. И это на фоне того, что ООН пророчествует голод библейских масштабов, вызванный разрушением логистических цепочек и повсеместными локдаунами. Сама идея закрыться – последнее и крайне рисковое предложение лечащего врача о начале экстремально-экспериментальной терапии с применением токсичного препарата «отсутствующего шанса», менее болезненной альтернативой чему будет являться констатация неизлечимости и отправление из стационара домой на дожитие.
Заявление министра не прожило и двух часов, в Минздраве уже реактивно опровергли планы по введению ограничений на передвижение, сказав, что слова министра вырвали из контекста. Из какого контекста слова были вырваны – загадка. На помощь Мурашко даже бросили Пескова, переложившего всю ответственность на плечи губернаторов. Но «слово – не капитан Джек воробей», поэтому в скором времени Мурашко придётся нести ответственность за озвученную инициативу, о чем министр скорее всего смекает.
Высказывание Мурашко, на самом деле, – показатель умения властей реагировать на вызовы. Нельзя говорить, что слова министра были удивительны и прозвучали неожиданно: на уровне подсознания и интуиции что-то подобное ожидалось. И всё же слова Мурашко – показатель управленческой неопределённости, в пику которой пытаются демонстрировать образ удержания ситуации под контролем. В случае с самим министром его нелюбовь к медийности и отсутствие чувства повестки привели к закономерному итогу. В народе сложился образ неповоротливого управленца, чьи редкие появления в повестке сопровождает фурор и непонимание: стоять или падать от таких заявлений?