Представление Генпрокуратуры о лишении Рашкина неприкосновенности побудило депутата изменить свою версию событий. Теперь он не отрицает, что застрелил лося, но, оказывается, лишь из-за того, что принял его за кабана. Якобы у его друга Владимира Матросова было разрешение на отстрел.

Если бы депутат сразу сказал, что убил лося по ошибке, это звучало бы правдоподобно. Ежегодно от пуль и картечи гибнут люди, которых охотники принимают за дичь, причём жертвы в подавляющем большинстве случаев сами участвовали в охоте. Можно было бы и поверить в то, что Рашкин ночью в лесу, глядя в тепловизор, принял одного зверя за другого. Однако то, что историю об ошибке он рассказывает 3 недели спустя после события, а по горячим следам говорил о найденной в лесу туше убитого кем-то другим животного, доказывает, что верить коммунисту нельзя. Он всего лишь заменил неправдоподобную ложь более правдоподобной.

Заметим, что вещественные доказательства по делу (разделанная туша лося, оружие, патроны, стреляные гильзы) таковы, что от показаний Рашкина мало что зависит. Оптимальной линией защиты выглядят чистосердечное раскаяние и поиск смягчающих обстоятельств. Однако коммунисты не ищут лёгких путей.