Репост из: Институт Русской Политической Культуры
Русская Политическая Философия
Быть иль не быть — ответ уж всем понятен
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!
Вас родила земля: грунт, чернозём с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не даёт вам, кавунам, покоя.
И. Бродский
35 лет назад Украина вышла из великой империи с ощущением, что ей достаточно перестать быть частью целого для того, чтобы состояться отдельно. Но реальность продемонстрировала: то, что страна праздновала как рождение, оказалось на деле долгим прощанием — с общей памятью, с общим языком, с самой возможностью быть собой. В итоге просто быть — без непременной оглядки на соседа, на которого ни в коем случае нельзя быть похожим, — так и не получилось.
Иосиф Бродский в 1991-м написал стихотворение «На независимость Украины». Из сегодняшнего дня оно выглядит зловещим предсказанием: нация, строящая себя через отрицание, однажды обнаружит внутри ту же пустоту, из которой пыталась выйти, а язык, вытесненный за порог сознания, всё равно вернётся — но уже не как выбор, а как рефлекс, — в момент, когда выбирать уже нечем:
Только когда придёт и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.
Это и есть главный парадокс украинской независимости: «мова» существует в основном как акт публичного поведения, как форма, в которой предъявляют себя государству и камере. Русский остался языком всего подлинного — дома, боли, нежности и тайных переговоров. Государство 35 лет строило свою идентичность как политику вычитания, надеясь, что вычитание само по себе создаст содержание. Не создало. Осталась форма без опоры, лозунг без почвы, и почва эта — та самая, которую пытались объявить чужой.
Страна, финансируемая извне и управляемая людьми с чужими паспортами, не может быть субъектом. Только инструментом. Отсюда и трагический итог: Украина, построенная на отрицании общего прошлого, разменивает настоящее и будущее на подтверждение этого отрицания. Люди гибнут за право не быть тем, кем являются по факту рождения, речи, памяти. А на улицах ТЦК ловят, избивают и без долгих разговоров отправляют мужчин на убой.
Там, где стояли фигуры великих русских писателей или советских освободителей, сегодня либо пустой постамент, либо украинский флаг, либо имя человека из ОУН, вписанное в топонимику городов, которые ещё недавно этих имён не знали. Создается пантеон «национальных героев», состоящий из пособников Гитлера. В когда-то русском имперском городе Одесса от памятника основателям — Екатерине II, графу Платону Зубову, Францу де Волану, Хосе де Рибасу и князю Григорию Потемкину-Таврическому — остался только постамент с воткнутым в него флагом. Но замена одной памяти на другую не создаёт новой почвы — она лишь меняет вывеску над той же пустотой.
Население страны, насчитывавшее в 1991 году 52 миллиона человек, по самым осторожным подсчётам, сократилось за годы «незалэжности» более, чем вдвое. Эмиграция, падение рождаемости и война против самих себя слились в один процесс, который никакая статистика не в силах представить как временные трудности.
35 лет — срок, достаточный для понимания невозможности построить нацию на не-бытии кем-то другим. Можно только истощить себя попыткой это доказать. Украина подошла к этой дате не как состоявшаяся страна, а как территория войны, потерявшая население, промышленность и субъектность.
Стараясь стать анти-Россией, она и сама понемногу исчезает.
Евгения Гладышева
#русская_политическая_философия
#война_и_мiръ
🤩 Институт Русской Политической Культуры (ИнРПК)
Быть иль не быть — ответ уж всем понятен
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!
Вас родила земля: грунт, чернозём с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не даёт вам, кавунам, покоя.
И. Бродский
35 лет назад Украина вышла из великой империи с ощущением, что ей достаточно перестать быть частью целого для того, чтобы состояться отдельно. Но реальность продемонстрировала: то, что страна праздновала как рождение, оказалось на деле долгим прощанием — с общей памятью, с общим языком, с самой возможностью быть собой. В итоге просто быть — без непременной оглядки на соседа, на которого ни в коем случае нельзя быть похожим, — так и не получилось.
Иосиф Бродский в 1991-м написал стихотворение «На независимость Украины». Из сегодняшнего дня оно выглядит зловещим предсказанием: нация, строящая себя через отрицание, однажды обнаружит внутри ту же пустоту, из которой пыталась выйти, а язык, вытесненный за порог сознания, всё равно вернётся — но уже не как выбор, а как рефлекс, — в момент, когда выбирать уже нечем:
Только когда придёт и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.
Это и есть главный парадокс украинской независимости: «мова» существует в основном как акт публичного поведения, как форма, в которой предъявляют себя государству и камере. Русский остался языком всего подлинного — дома, боли, нежности и тайных переговоров. Государство 35 лет строило свою идентичность как политику вычитания, надеясь, что вычитание само по себе создаст содержание. Не создало. Осталась форма без опоры, лозунг без почвы, и почва эта — та самая, которую пытались объявить чужой.
Страна, финансируемая извне и управляемая людьми с чужими паспортами, не может быть субъектом. Только инструментом. Отсюда и трагический итог: Украина, построенная на отрицании общего прошлого, разменивает настоящее и будущее на подтверждение этого отрицания. Люди гибнут за право не быть тем, кем являются по факту рождения, речи, памяти. А на улицах ТЦК ловят, избивают и без долгих разговоров отправляют мужчин на убой.
Там, где стояли фигуры великих русских писателей или советских освободителей, сегодня либо пустой постамент, либо украинский флаг, либо имя человека из ОУН, вписанное в топонимику городов, которые ещё недавно этих имён не знали. Создается пантеон «национальных героев», состоящий из пособников Гитлера. В когда-то русском имперском городе Одесса от памятника основателям — Екатерине II, графу Платону Зубову, Францу де Волану, Хосе де Рибасу и князю Григорию Потемкину-Таврическому — остался только постамент с воткнутым в него флагом. Но замена одной памяти на другую не создаёт новой почвы — она лишь меняет вывеску над той же пустотой.
Население страны, насчитывавшее в 1991 году 52 миллиона человек, по самым осторожным подсчётам, сократилось за годы «незалэжности» более, чем вдвое. Эмиграция, падение рождаемости и война против самих себя слились в один процесс, который никакая статистика не в силах представить как временные трудности.
35 лет — срок, достаточный для понимания невозможности построить нацию на не-бытии кем-то другим. Можно только истощить себя попыткой это доказать. Украина подошла к этой дате не как состоявшаяся страна, а как территория войны, потерявшая население, промышленность и субъектность.
Стараясь стать анти-Россией, она и сама понемногу исчезает.
Евгения Гладышева
#русская_политическая_философия
#война_и_мiръ
🤩 Институт Русской Политической Культуры (ИнРПК)