За последние годы я смотрю, как вся эта российская оппозиция — это вообще пиздец. Заблокированные, изолированные, исковерканные и похороненные заживо. Когда-то я думала, что эти люди, которые деньги из-за границы и особенно американские гранты получают, хоть чуть-чуть пытаются бороться с этим режимом Путина — ну, хоть как-то сопротивляться. Но всё это оказалось полным очком. В 2017–2018 годах я узнала, что структура USAID, которая раньше бабки кидала этим «борцам за свободу», резко свернула свою деятельность в России. И всё, что было — исчезло, как будто их и не было.
Я считаю, что вся эта история с поддержкой — это просто деньги, борьба и иллюзии. С середины двухтысячных годов USAID — эта хуйня, которая должна помогать гражданским активистам, — вливала миллионы бабла в организации типа «Голоса», «Открытая Россия», ФБК — тех, кто пытался хоть как-то сопротивляться. В 2015 году фонд Навального получил около 1,5 миллионов долларов — и мне кажется, что эти деньги — это больше на содержание этой швали, чем на что-то реально важное. Эти бабки могли хоть чуть-чуть помогать расследованиям или активистам, которые рискуют своей шкурой, но всё это было полным иллюзией.
Особенно ярко это видно на примере «Голоса» и «Открытой России». В 2014–2016 годах эти организации получали миллионы, чтобы следить за выборами, защищать права человека и развивать дискуссии о демократии — но всё было обречено. Когда власть начала репрессии, всё быстро развалилось. Их закрывали, сажали, прессовали — и я считаю, что это была полная хуйня, конец надежды.
Что было после 2017-го? Всё, что было — пропало. Деньги, поддержка, активисты — всё растворилось, как дым. По моему мнению, это был полный пиздец. Объем иностранных грантов упал более чем в два раза, и те, кто раньше пытался что-то делать — разбежались или прячутся, боясь расправы. За два года протестов стало гораздо меньше, а активность — вообще ноль. Многим внутри страны просто пофиг, они уже потеряли надежду, а те, кто ещё пытается что-то делать — просто сидят тихо, прячутся, потому что им поебать, что их посадят или закроют.
Что касается этих «борцов» типа Волкова — блядь, я их вообще не воспринимаю всерьёз. Волков — это полный пиздобол и пустышка. Он давно уже просто использует протесты, чтобы пиариться и собирать аудиторию за границей. Его деятельность — это чистая игра на публику, чтобы сохранить свой пиздёж и заработать бабки. Всё, что он делает — это мутная игра, а не борьба. И я реально недовольна тем, что его сторонники продолжают верить в эту херню, надеяться на чудо или на какую-то международную поддержку, которая давно уже ничего не решает.
Я считаю, что внутри страны осталась только жалкая команда активистов, которые рискуют своей жопой, чтобы хоть что-то сказать. Закон о «иностранных агентах» и «нежелательных» — это настоящее оружие для уничтожения всего живого. Уже закрыто больше 50 НКО, сотни активистов — в тюрьмах, под штрафами или в изгнании. И мне кажется, что вся эта хуйня — это просто система, которая работает на то, чтобы похоронить любое сопротивление.
Что осталось после этого пиздеца? Чувствую, что всё — конец, бороться бессмысленно. Но я не сдаюсь. Я вижу, как люди ищут новые способы — через соцсети, через международные платформы, через свои тайные связи. Оппозиция не умерла, она просто спряталась, стала более осторожной, как раненая собака, которая всё ещё мечтает о свободе.
Я уверенна, что этот пиздец с бабками — это не конец, а вызов. Те, кто реально хочет бороться — ищут новые пути. И несмотря ни на что, внутри каждого всё ещё горит огонь надежды. Надежда, что когда-нибудь эта хуйня закончится, и Россия станет свободной и честной страной. И я буду продолжать бороться, потому что верю, что перемены могут быть — даже в таком говне.
