Не все равно

Он начинает искать ответы в телеграм-каналах.
А там уже обязательно найдется и разбитая пробирка, и тайная эпидемия, и человек, который лично видел человека, чей троюродный брат точно знает, что весь «чумный город» завтра закроют.
И вот тогда возникает эпидемия, которую никаким стрептомицином не вылечишь. Эпидемия недоверия. И вот ее так просто стрептоцимитом не вылечишь.

Поэтому история о том, что человек просто взял и разбил какую-то ампулу, заразился и никто этого не заметил, у меня в голове укладывается плохо. Это возможно теоретически, но тогда возникает множество вопросов к организации рабочего процесса.
Кстати, сама по себе чума, напоминает врач, в XXI веке уже не означает неминуемую смерть.
— Чума лечится антибиотиками. Главное — начать лечение вовремя. Если есть реальное подозрение на нее, никто не будет ждать несколько суток окончательного ответа лаборатории.
И здесь эксперт несомненно права. В числе препаратов первой линии — ципрофлоксацин, левофлоксацин, гентамицин и стрептомицин. Тот самый всем известный стрептомицин действительно десятилетиями используется против чумы. 
Но есть и другая версия.
— Сейчас ходит тяжелый, так называемый гонконгский, грипп (A(H3N2)— говорит Шмидт. — Он тоже способен давать тяжелую вирусную пневмонию, особенно если затем присоединяется бактериальная инфекция. После ковида мы вообще видим много тяжелых инфекционных историй из-за ослабленного иммунита переболевших. Поэтому без результатов исследований говорить: «это точно чума» или «это точно грипп» — одинаково неправильно.
При этом легочная чума действительно способна передаваться от человека человеку. Но ее заразность не сравнима, например, с корью. В одном из классических исследований исторических вспышек среднее базовое репродуктивное число для легочной чумы оценивалось примерно в 1,3: один заболевший в восприимчивой популяции заражал в среднем немногим более одного человека. Однако ученые отдельно предупреждают, что R0 — не постоянная характеристика инфекции: показатель зависит от условий распространения и множества других факторов.
Именно поэтому, считает Шмидт, сам по себе большой круг наблюдаемых контактов еще не доказывает вспышку.
— Если есть хоть малейшее подозрение на особо опасную инфекцию, лучше перебдеть. Проследить контакты, временно ограничить перемещения, проверить людей. Это нормально. Ненормально другое — когда люди не понимают, что именно происходит.
Конференция во время чумы, которой нет
У нынешнего иркутского кейса есть почти гоголевский поворот.
21–22 октября Иркутский противочумный институт собирается провести XVIII Межгосударственную научно-практическую конференцию государств СНГ с длинным, но теперь звучащим почти пророчески названием: «Современные проблемы санитарной охраны территории от завоза и распространения чумы и других опасных инфекционных болезней».
В программе — эпидемиологический надзор за чумой, диагностика, биологическая безопасность и международное сотрудничество. Конференция, подчеркнем, была запланирована задолго до нынешних событий: регистрация участников закончилась еще 25 сентября. 
То есть никакой зловещей связи здесь нет. Просто жизнь иногда обладает довольно специфическим чувством юмора.
А вот проблема доверия никакого отношения к юмору уже не имеет.
Буквально месяц назад Иркутская область пережила другую историю. В сентябре из-за вспышки заразного узелкового дерматита крупного рогатого скота в нескольких населенных пунктах ввели карантин, животных изымали и уничтожали. Владельцы жаловались, что им недостаточно объясняют происходящее и не показывают результаты исследований. Официальные ветеринарные службы подтверждали сам факт эпизоотических очагов и введения карантина. 
Теперь — молодая сотрудница противочумного института, стремительная смерть, «пневмония неустановленной этиологии», люди в защитных костюмах, карантинные мероприятия и заверения, что ничего чрезвычайного не происходит.
И тут уже дело даже не в чуме.
Доверие к власти и медицине устроено примерно как иммунитет: вырабатывается долго, а потерять его можно очень быстро.
Когда населению подробно объясняют, почему вводятся ограничения, какие анализы сделаны, что именно исключено и что еще проверяется, фраза «ситуация находится под контролем» действительно успокаивает.
Когда вместо этого человек видит закрытые двери больницы, маски, санитарные чек-листы и людей в защитных костюмах, а затем слышит «поводов для беспокойства нет», происходит ровным счетом обратное.

«Пир во время нечумы»»: почему Иркутск не верит, что бояться нечего
После загадочной смерти сотрудницы противочумного института власти успокаивают население, больницы вводят ограничения, а жители пытаются понять, от чего именно их защищают
В Иркутской области сложилась довольно удивительная эпидемиологическая ситуация: официально чумы нет, но разговоры о ней ведутся уже даже в американском Белом доме.
Президент США Дональд Трамп заявил, что Вашингтон следит за происходящим в Сибири и готов помочь России. Американские медицинские и силовые ведомства пытаются получить дополнительную информацию. The Washington Post сообщила о совещании высокопоставленных чиновников здравоохранения и национальной безопасности. Один из штатовских чиновников сформулировал позицию довольно трезво: информации мало, для США риск невелик, «следует быть настороже, но не паниковать». 
В самом Иркутске официальная позиция еще спокойнее. Роспотребнадзор сообщает, что санитарно-эпидемиологическая обстановка в Иркутской области, Иркутске и Шелехове стабильная. У 28-летней сотрудницы Иркутского противочумного института Дарьи Шипиловой, скончавшейся в ночь на 2 октября, диагностирована «пневмония неустановленной этиологии». Расширенные исследования не обнаружили микроорганизмов, связанных с ее профессиональной деятельностью. Проверка института также не выявила аварий при работе с патогенными микроорганизмами.
То есть чумы нет. Казалось бы, можно выдохнуть.
Но именно здесь начинается то самое «понятно только то, что ничего непонятно».
После болезни молодой женщины были организованы специальные противоэпидемические мероприятия, часть Шелеховской районной больницы оказалась на карантине, около двухсот контактировавших с погибшей людей находились под наблюдением. На Иркутском алюминиевом заводе ввели масочный режим. В городе распространялась информация об ограничениях в медицинских учреждениях. А губернатор области Игорь Кобзев первоначально говорил о «подозрении на случай особо опасной инфекции». В Иркутск прилетела глава Роспотребнадзора Анна Попова. 
В результате возникла идеальная питательная среда для слухов - прямо-таки иркутская чашка Петри.
Крупные региональные телеграм-каналы с десятками тысяч подписчиков сообщают о карантинах, публикуют рассказы пациентов и фотографии документов из медицинских учреждений. Одна беременная женщина рассказала, что в перинатальном центре ей предложили заполнить документ с заголовком «Чек-лист при подозрении на ООИ "Чума"». Посещения ограничены, введен масочный режим. В других учреждениях пациенты рассказывают о временных ограничениях выхода.
Официально же населению говорят: оснований для тревоги нет.
С медицинской точки зрения противоречия здесь может и не быть: именно так и должна работать профилактика — сначала перестраховаться, потом разбираться. Но с точки зрения обычного человека выглядит это совсем иначе.
Особенно после кошмаров ковида.
«В голове не укладывается, что она умерла»
Ситуацию в Иркутске обсуждают и европейские медики. Жанна Шмидт работает патологом в Германии. Патолог — это врач, который исследует ткани, органы и биологический материал и устанавливает характер патологических процессов; в том числе именно патологоанатомическое исследование помогает определить причину смерти, когда клиническая картина не дала однозначного ответа.
По словам Жанны, одних симптомов умершей сотрудницы института совершенно недостаточно, чтобы сделать вывод о чуме.
— Там может быть тяжелая пневмония, — говорит она. — По симптомам это не определишь. Если бы речь действительно шла о чуме, при вскрытии и лабораторных исследованиях должны были бы искать конкретного возбудителя. Поэтому сейчас остается главный вопрос: что показали анализы.
Версия о том, что молодая сотрудница могла заразиться непосредственно в лаборатории, у Шмидт вызывает сомнения.
— Я работаю в системе, где обращение с потенциально опасным материалом устроено так, что человек практически никогда не остается один. Два слоя перчаток, защитная одежда, работа за защитным стеклом, коллеги рядом, все следят друг за другом.

Чуть позже выложу свое интервью с патологом, специалист, работающий со всякими патогенами. Она говорит: если даже и чума, ничего страшного нет, лечится антибиотиками на раз. Тем же стрептомицином…
Но она считает, что не чума.
Даже такое интервью завернули

На тему чумы всем СМИ писать запретили

Государственного имущества на балансе у него нет. И главное — Кощей абсолютно безопасный отрицательный герой.
Да, он похищает девушек, угрожает добрым молодцам, хранит собственную смерть с многочисленными нарушениями техники безопасности и вообще ведет себя отвратительно.
Но, слава Богу, никакой государственный институт при этом не дискредитирует.
Баба-яга тоже перспективна, хотя здесь надо быть осторожнее: пожилая женщина, проживающая одна в труднодоступной местности, — социально уязвимая категория. Делать ее однозначной злодейкой нехорошо. Начнешь разбираться — опять получится социальная драма. Змей Горыныч надежнее. Но он трехголовый, а это дополнительные расходы на компьютерную графику.
Поэтому пусть остается Кощей.
Возможно, именно этим и объясняется невероятная любовь российского кинематографа последних лет к сказкам. Не потому, что внезапно все режиссеры решили впасть в детство. Просто сказочный лес — удивительное место, где отрицательному персонажу пока еще разрешено творить все, что угодно.
Главное, чтобы никто не написал донос о дискредитации традиционных ценностей: мол, почему у вас Иван всё время Дурак?
И вот тогда наступит настоящий расцвет отечественной драматургии. На экране встретятся два исключительно хороших человека.
Один хороший человек скажет:
— Здравствуйте.
Другой ответит:
— Здравствуйте.
Они оба честные, добрые, законопослушные, не берут взяток, не превышают полномочий, не изменяют супругам, не злоупотребляют алкоголем, исправно платят налоги и полностью разделяют традиционные российские духовно-нравственные ценности.
Полтора часа они станут помогать друг другу потратить государственное финансирование.
А потом пойдут титры и музыка.
И зритель выйдет из кинотеатра правильно ориентированным и абсолютно просветленным.
Его доверие ни к одному государственному институту не будет подорвано.
Правда, он может никогда больше не пойти в кино. Но это вообще не важно.
Схема финансирования такого кино зрителя в принципе и не предусматривает.

Последней надеждой российского кинематографа останется Кощей Бессмертный

СМИ: фильмы с отрицательными героями-силовиками могут лишиться госфинансирования
Российскому кинематографу, похоже, предстоит решить проблему, над которой человечество билось со времен изобретения кино: где брать плохих персонажей?
Как сообщили «Коммерсанту» со ссылкой на источники в крупных киностудиях, фильмы, в которых представители силовых структур и ведомств берут взятки или участвуют в преступных схемах, могут остаться без государственной поддержки. Требование, как утверждается, пока нигде не записано. Его якобы просто устно довели до Ассоциации продюсеров кино и телевидения. В самой ассоциации официального получения такой информации не подтвердили, Минкультуры на запросы не ответило, ИРИ от комментариев отказался. Но, по словам источников, «все продюсеры об этом знают».
Прекрасная, кстати, конструкция. Правила нет. Но нарушить его нельзя.
Однако попробуем отнестись к этой новости предельно серьезно. Допустим, отрицательного полицейского больше не будет. Взяточника — тоже. Сотрудника спецслужб, состоящего в преступной схеме, — тем более. Все они обязаны быть людьми кристальной души и незапятнанной биографии. Хорошо.
А замминистра какого-нибудь непрофильного министерства может стать коррупционером?
В опубликованном перечне его нет. Пока.
Но тут становится обидно за неназванного замминистра. Почему полицейскому нельзя взять на экране конверт, а гражданскому чиновнику можно? Чем он хуже? Неужели человек столько лет строил карьеру, дорос до федерального уровня ради того, чтобы кинематографисты получили право безнаказанно сделать из него негодяя? Защита экранной репутации должна быть доступна каждому.
Думается, профильные ведомства должны срочно обратить внимание на вопиющее неравноправие.
Сегодня свою кинематографическую репутацию защитили силовики. Завтра логично подтянутся другие профессионалы. Почему, собственно, в кино можно показывать плохого врача? Это подрывает доверие к здравоохранению. Учителя? Дети перестанут уважать школу. Банкира-взяточника — пострадает авторитет финансовой системы. Строитель украл цемент? Подрыв строительной отрасли. Директор завода? Промышленности. Дворник плохо метет? Мигрантам и так несладко.
Отрицательного журналиста, наверное, можно. Мы ко всему привычные.
Но если последовательно защищать от художественного вымысла репутацию всех подряд, через некоторое время сценарист окажется перед чистым листом и очень сложной производственной задачей…
У него есть герой.
А кто будет мешать герою?
Маньяк тоже отпадает. Глава ИРИ Алексей Гореславский ранее публично говорил, что институт сериалы про маньяков не поддерживает.
То есть серийного убийцу, пусть даже и пойманного, опять-таки вычеркиваем.
Остается бизнесмен. Точно! Пусть будет злой бизнесмен.
Очень богатый, разумеется. Он сидит в огромном кабинете, курит сигару и строит преступные планы. Хотя постойте. А это не подрывает доверие к российскому предпринимательству?
Иностранец? Вот! Наконец-то. Пусть во всех российских фильмах будут плохие иностранцы!
Актеры, разумеется, пройдут все положенные инстанции, будут утверждены на роли плохих иностранцев и получат официальное право вредить положительным героям в кадре. Но потом откроют рот.
— Хэллоу, май френд.
И зритель сразу поймет, что эти агенты ЦРУ родом из Нижнего Новгорода.
Можно согласовать отрицательного персонажа. Акцент согласованию пока не поддается. По Станиславскому: не верим.
Сценарист тихо закрывает ноутбук и идет работать курьером. Хотя курьера тоже лучше изображать с позитивом. Человек доставляет людям еду. Как бы чего не подложил.
Остается природа.
Можно снять фильм про плохое землетрясение.
Землетрясение не состоит в Ассоциации продюсеров кино и телевидения.
Но у природной катастрофы отсутствует мотивация. Зрителю хотелось бы понимать, почему она так нехорошо поступает.
И тут мы наконец приходим к единственно оставшейся возможности спасти отечественный кинематограф.
Русская народная сказка. Кощей Бессмертный точно не носит погон. В федеральных органах исполнительной власти не служит, должностей не занимает.

Народ, конечно, жалко… это же надо быть такими… отрицательно острыми.

Конечно, не 50+, но 30 % уж точно за ЕР проголосовали, это к гадалке не ходи. Хотя моя московская подруженция дико ругалась матом в воскресенье вечером, когда пришла голосовать на свой участок, а выяснилось, что она уже того - дистанционно. Конечно, права проголосовать она добилась. Хотя ей и пригрозили штрафом, если она обманывает, дескать, хочет воспользоваться и поставить галочку дважды…
Так что сегодняшняя новость о вероятном повышении налогов — не прошло и три дня, вполне ожидаемая, хотя ещё неделю назад вся верхушка в лице главного спикера Кремля клялась и божилась, что это враги распространяют клеветнические фейки… что ещё распространяют враги как бы известно. Но народ сам этого хочет, и все равно уже 30% или 50 — большинство.

А вот и точная хронология. Не подкопаешься.
Май 2026-го: Силуанов назвал разговоры о повышении налогов фейками
13 мая министр финансов Антон Силуанов в интервью РИА Новости ответил на сообщения о возможном повышении налогов для граждан и заморозке вкладов.
Его формулировка:
«Это фейковые вбросы, такие предложения не рассматриваются».
Он также подчеркнул, что основные изменения в налоговой системе уже приняты, а теперь необходимо создавать условия для устойчивости финансов и роста доходов граждан.
Это заявление особенно интересно сопоставить с сегодняшним предложением Минфина повысить верхнюю ставку налога на пассивные доходы граждан с 15% до 22%.
Однако формально майское заявление описывало предложения, которые рассматривались на тот момент, а не содержало обязательства никогда не менять налоги впоследствии.
4. Июнь 2026-го: кардинальных изменений не планируется
4 июня на Петербургском международном экономическом форуме Силуанов вновь говорил о стабильности налоговой системы.
По его словам, основные изменения уже приняты, а новых преобразований, сопоставимых по масштабу с реформой 2024 года, готовить не будут.
Министр при этом допускал корректировки отдельных льгот и налоговых механизмов.
Это существенная оговорка: Минфин оставлял возможность для точечных изменений, не называя их новой реформой.
5. 9 сентября: Песков заявил, что повышение налогов не рассматривается
Это, пожалуй, самая важная для сегодняшней новости дата.
9 сентября журналисты спросили пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, не рассматривается ли повышение налогов на фоне увеличения дефицита бюджета.
Ответ был коротким:
«Об этом речи не шло».
Песков также заверил, что макроэкономическая стабильность обеспечивается, а показатель дефицита бюджета не должен вызывать сильной обеспокоенности.
На тот момент дефицит достиг 2,5% ВВП при первоначальном годовом прогнозе 1,6%.
А что предложили сегодня, 24 сентября?
Минфин внёс в правительство проект бюджета на 2027–2029 годы и налоговые поправки.
В числе предложений:
• Распространить прогрессивную шкалу НДФЛ от 13% до 22% на дивиденды, проценты по вкладам, доходы от ценных бумаг, продажи имущества и ряд других пассивных доходов. Сейчас для них действует шкала 13–15%. Минфин оценивает число затронутых граждан примерно в 4 миллиона.
• Ввести НДС 22% на товары, приобретаемые через зарубежные маркетплейсы.
• Установить таможенный сбор 100 рублей на посылки стоимостью до 200 евро.
• Ввести налог на прибыль для паевых инвестиционных фондов по ставке 15% с пассивных доходов.
• Повысить до 35% налог на прибыль с дивидендов, выплачиваемых нерезидентам на счета типа «С».
Впрочем, пока это всемпредложения Минфина, а не вступившие в силу нормы.

«Иностранцы испытывают белую зависть к возможностям для молодежи в России», — неожиданно сообщил первый замглавы администрации президента Сергей Кириенко.
Интересно, к какой именно молодежи?

К сыну самого Кириенко, который в 30 с небольшим лет успел порулить VK — компанией, которой достались и «ВКонтакте», и «Дзен»? Это действительно неплохой стартовый набор возможностей. Не каждому выпускнику районной школы так везет с профориентацией.
Или речь о простом парне из российской глубинки, которому тоже открыты невиданные карьерные горизонты? Правда, платное высшее образование дорожает и сворачивается, льготное кредитование ограничивается приоритетными специальностями, а собственная квартира для двадцатилетнего давно перешла из категории жизненных планов в жанр научной фантастики. Зато есть другой социальный лифт — контрактный. Там молодому человеку без богатых родителей действительно могут предложить миллионы, которые он, увы, не всегда успеет потратить… Но зато может успеть завещать.

Чему же еще могла позавидовать иностранная молодежь?
Нашему забитому настежь окну в Европу — из которого исчезают привычные международные сервисы, а некоторые сайты приходится открывать через VPN?
Или блестящему знанию иностранных языков — при том что с этого учебного года количество часов иностранного в 5–7-х классах сократили? Уничтоженным почти как предметы обществознанию и истории?
Возможности свободно знакомиться с мировой культурой — желательно после проверки, доступна ли она сегодня на стриминге, не заблокирован ли ресурс и не признан ли кто-нибудь кем-нибудь?

Отечественной социальной сети MAX, которую настойчиво предлагают в качестве ответа всему остальному цифровому человечеству?
Перспективам отечественного кинематографа, где очередной «Колобок» становится почти метафорой культурной стратегии: от бабушки ушел, от дедушки ушел, от Голливуда ушел — и катится куда послали?

Возможности путешествовать по миру — с картой «Мир», которая миру в основном не нужна, и прямым авиарейсом, которого больше нет?

Или замечательной возможностью просыпаться под гул БПЛА?

Или умением планировать жизнь на десятилетия вперед, когда правила игры меняются быстрее, чем цифры на календаре, а несменяемы только старики на телеэкране?

Белая зависть — чувство, конечно, светлое. Только хотелось бы когда-нибудь увидеть этих завидующих иностранцев. Желательно живьем. И спросить: ребята, а чему конкретно вы нам завидуете?

Возможно, выяснится, что больше всего они завидуют нашей способности узнавать о собственной прекрасной жизни из выступлений таких вот бывших киндер-сюрпризов, которые со временем превратились в «кощеев-бессмертных»?

Созданная после 2001 года система безопасности действительно научилась предотвращать многое из того, что раньше казалось возможным.
Но и Америка не получила той победы, на которую рассчитывала осенью 2001-го.
Афганская война закончилась возвращением к власти в 2021 году талибов. Война в Ираке изменила весь регион и оставила после себя вопросы, ответы на которые ищут до сих пор.
Сотни тысяч людей погибли в разных войнах эпохи после 11 сентября….
Триллионы долларов были потрачены на это.
А главное — изменился сам западный мир.
В 2001 году американцы боялись террориста, который незаметно сядет рядом с ним в самолет.
Через четверть века государства все также воюют друг с другом. Терроризм никуда не исчез, но в центре мировой политики теперь совсем другие угрозы и другие противники.
Мир потратил четверть века на строительство системы защиты от следующего 11 сентября.
А следующее большое потрясение выглядит уже совсем иначе.
Просто мы настолько привыкли жить в мире, который появился после 11 сентября, что уже и не заметили, насколько он изменился.

Появились Гуантанамо, секретные тюрьмы ЦРУ, многолетние споры о пытках, слежке, правах человека и о том, сколько свободы общество готово отдать в обмен на обещания о безопасности.
И однажды выяснилось, что единого американского «11 сентября» не существует.
В одних штатах школьная программа делает акцент на терроризме, патриотизме, действиях спасателей и последовавших войнах. В других детям предлагают обсуждать как раз гражданские свободы и государственную политику после терактов и последствия «войны с террором».
То есть спорят уже не о том, что случилось. А что именно означало для граждан Америки произошедшее.
Для людей моего поколения это особенно странно. Мы помним 11 сентября не как историю. Мы видели его в прямом эфире. В редакции, сидя на полу в кабинете ответственного секретаря и офигевая, потому что пришлось звонить своим друзьям и знакомым, живущим в Нью-Йорке и переверстывать первые две полосы после того, как они уже ушли в печать…
А сейчас в Америке живут взрослые люди, которым нужно с самого начала объяснять, почему их родители четверть века назад смотрели телевизор и не могли поверить собственным глазам. История ведь всегда начинается именно в тот момент, когда заканчивается личная память.
С 11 сентября это происходит прямо сейчас.
Когда трагедия стала мемом
Есть еще один беспощадный признак превращения события в историю.
Когда над ним начинают шутить. В интернете 11 сентября давно существует не только как трагедия. Оно стало мемом, материалом для рилсов, компьютерных реконструкций, конспирологических теорий и черного юмора.
Для человека, который помнит как падали из окон живые люди, не имевшие возможности спастись, такое отношение может показаться чудовищным.
Для зумеров это событие произошло примерно вместе с гибелью динозавров…
В этом смысле 11 сентября постигла судьба практически любой исторической катастрофы. Расстояние во времени постепенно лишает событие непосредственного ужаса.
Но есть принципиальное отличие. Никогда прежде этот процесс не происходил в мире, где существуют соцсети и возможность за несколько секунд достать из архива практически любой кадр любой всемирной катастрофы.
Поэтому для нового поколения 11 сентября существует одновременно в двух реальностях.
В одной — 58 детей погибших пожарных надевают ту же форму, которую носили их отцы.
В другой — человек, родившийся спустя десять лет после теракта, делает мем из фотографии самолета и рушащейся башни.
Оба они живут в 2026 году.
Просто для одного это семейная трагедия. Для другого — древность из интернета.
Мир, который построило 11 сентября
Что же осталось от 11 сентября у тех, кто вообще редко о нем вспоминает?
Очень многое. Во-первых, конечно, огромное количество неудобных правил безопасности.
Мы снимаем обувь в аэропортах. Жидкость в ручной клади отмеряем миллилитрами. Проходим через сканеры. Предъявляем биометрию. Привыкли к камерам наблюдения и к мысли, что безопасность дает государству право безнаказанно знать о нас практически все.
Не все эти меры появились непосредственно 12 сентября 2001 года.
Американская Transportation Security Administration была создана после терактов. Усиленный досмотр обуви появился после попытки Ричарда Рида взорвать самолет спрятанной в ботинке взрывчаткой в декабре того же года. А знаменитое ограничение жидкостей возникло лишь в 2006-м после раскрытия заговора с предполагаемым использованием жидкой взрывчатки.
Но все это ветви одного дерева, которое было посажено 25 лет назад и этот саженец взошел.
С тех пор общая безопасность стала гораздо важнее удобства.
И не только в аэропорту. Везде началась «война с террором».
Хотя самого Усаму бен Ладена, обвиненного в тех терактах, американцы нашли и убили в Пакистане только спустя десять лет.. И можно было бы поставить точку на этом.
Только война не закончилась. И в ней никто не победил.
Победителей не оказалось
Если ответить совсем просто — террористы своей главной цели не достигли.
Соединенные Штаты не исчезли. «Аль-Каида» утратила прежние возможности. Нового теракта такого масштаба на территории США, слава богу, не произошло.

Четверть века после конца света: кто победил в войне, начавшейся 11 сентября
Через 25 лет после падения башен люди продолжают умирать, дети изучают трагедию в школе, а мир живет по правилам, написанным террористами
В это сложно поверить, но еще 26 лет назад я совершенно спокойно проходила на посадку в самолет в любой европейской стране с огромной бутылкой воды в руках. Никто не заставлял меня снимать кроссовки, жидкости не надо было разливать по 100-миллимитровым пузырькам, а сам поход в аэропорт не напоминал героический квест…
Нет, наш мир, конечно, менялся и после. А сейчас эти изменения в худшую сторону порой настигают нас с такой скоростью, что мы едва успеваем к ним привыкнуть. Но очень многое началось именно тогда — 11 сентября 2001 года, когда невозможное вдруг стало возможным.
Четыре пассажирских самолета были захвачены террористами «Аль-Каиды». Два врезались в башни Всемирного торгового центра, третий — в Пентагон, четвертый упал в Пенсильвании после того, как пассажиры попытались вернуть контроль над самолетом.
Погибли 2977 человек, не считая 19 угонщиков.
Так выглядел список жертв тогда. Через четверть века выясняется, что этот список все еще не закончен.
11 сентября продолжает убивать
Когда башни Всемирного торгового центра рухнули, Нижний Манхэттен накрыло огромное облако. В нем находились частицы бетона и стекла, асбест, металлы и продукты горения. Пожарные, полицейские, медики и добровольцы сутками работали на развалинах. Потом пришли строители и рабочие, расчищавшие Ground Zero. Рядом продолжали жить и работать обычные ньюйоркцы.
Прошли годы — и у людей начали обнаруживать болезни органов дыхания, а затем различные виды рака и другие тяжелые заболевания.
Сегодня в американской федеральной программе World Trade Center Health Program, созданной для наблюдения и лечения людей, подвергшихся воздействию последствий терактов, числятся более 150 тысяч человек. Более девяти тысяч зарегистрированных участников программы уже умерли.
Здесь необходима существенная оговорка: это не означает, что все эти девять тысяч умерли именно из-за 11 сентября. Сам факт участия человека в программе и его последующая смерть не доказывают причинно-следственную связь.
Но список заболеваний, связанных с воздействием токсичной среды после катастрофы, огромен, а врачи продолжают наблюдать последствия спустя четверть века.
Получается страшная арифметика. Башни рухнули за считаные часы. Облако давно рассеялось. Ground Zero давно перестал быть дымящейся раной посреди Нью-Йорка.
А внутри человеческих организмов 11 сентября продолжается. Есть люди, для которых оно вообще никогда не закончилось.
Скотту Ларсену было четыре года, когда его отец, пожарный Питер Ларсен, погиб во Всемирном торговом центре. Скотт вырос и тоже стал пожарным. Более того — пришел служить в ту же пожарную часть Нью-Йорка, где работал отец.
И он не один.
По данным Reuters, 58 детей пожарных Нью-Йорка, погибших 11 сентября, впоследствии сами поступили на службу в FDNY.
Для одного поколения 11 сентября — день, который невозможно забыть. Для следующего — история отца, которого человек не помнит.
А для третьего это уже просто параграф учебника истории.
«Уроки о важном» по-американски
Примерно треть американцев, живущих сегодня, родились уже после 11 сентября 2001 года.
Для них никогда не существовало мира с целыми башнями-близнецами. Они не помнят кадры второго самолета, входящего в Южную башню. И фотографий пропавших людей, которыми были тогда заклеены стены Нью-Йорка.
Америка столкнулась с проблемой, о которой 25 лет назад никто, конечно, не думал: как рассказывать детям о 11 сентября?
По исследованию Associated Press, по меньшей мере 40 американских штатов требуют или рекомендуют преподавать о событиях 9/11 в школах.
Казалось бы, что тут сложного?
Но история 11 сентября не заканчивается 11 сентября. Потому что дальше были войны в Афганистане и Ираке. Принятый вскоре после терактов Patriot Act, значительно расширивший возможности американских спецслужб. Изменение отношений к мусульманам в США. Ограничения гражданских прав и свобод ради общей безопасности.

Лучше не скажешь. Между прочим, блогер очень даже Z-патриот

Мониаву я никогда особенно не любила.
Достаточно вспомнить старую историю с несчастным Колей, про которого я не раз писала. Когда тяжело больного ребенка с целым букетом диагнозов, таскали туда-сюда на дискотеки, на вертолетах — то ли действительно не понимая, насколько это для него тяжело, то ли потому, что публичность и вера в святую инклюзивность была частью всего этого кейса. Закончилось все, как мы помним, весьма печально… Хотя Коля и обрел наконец долгожданный покой…

Но то, что происходит сейчас с самой Лидой, — уже совсем зашквар, конечно.

Больше всего меня удивляет даже не само уголовное дело, а выбранный повод. Пост трехлетней давности о погибших мирных жителях.…

Вопрос: зачем так?
Если уж кому-то непременно понадобилось сажать Лиду, то куда как проще найти нарушения в работе самой крупной благотворительной структуры. У благотворительности вообще сложная финансовая кухня, и проверять ее можно долго и тщательно.
Но выбран совершенно другой путь — дело, максимально привязанное не к «Дому с маяком», а лично к Мониаве. И очень неоднозначное обвинение, где фейков об армии как бы напрямую и нет. А есть ее точка зрения, хорошая, плохая, правильная, не правильная, но разрешенная пока что по Конституции РФ.

Возможно, смысл как раз в том, чтобы не трогать хоспис. Не вытаскивать наружу его финансовую и хозяйственную жизнь, не парализовать работу, не создавать проблем с пожертвованиями. А решить вопрос с конкретным человеком.
Мониава уходит — хоспис остается. Руководство меняется.
Финансирование продолжается.
Это всего лишь версия. Возможно, все гораздо проще и никакой сложной комбинации здесь нет: нашли старый пост, увидели готовый состав — и пошли самым простым путем. Как все сейчас делается. Все равно кого. Лишь бы поставить галочку. А тут такое громкое дело и фамилия не из последних в России.
Попутно сделали из Лиды мученицу и заставили весь мир в очередной раз охреневать от того, во что мы превратились.

Ну что тут можно сказать. Когда к нам в гости намедни прилетал глава ЦРУ, западные СМИ писали, что одна из целей визита — вроде как убедительно попросить Москву не устраивать диверсии в Европе и особенно не задевать страны НАТО.

Тогда ещё можно было подумать: ну мало ли что пишут. Наверняка врут, англосаксы. Потому что не может же человек, находящийся вроде как на вершине нашей пищевой цепочки, не думать головой и не понимать, где мы, а где НАТО. Причём с любой точки зрения — от размера экономик до совершенно банального количества денег на душу населения.
Мы ведь сами недавно выяснили, что, согласно последним достижениям нейрослопа, косатки питаются белыми медведями. Так вот, при большом желании НАТО могло бы питаться нами примерно так же. К счастью, желания пока не наблюдается: старость, лень, бюрократия, необходимость согласовать меню с тридцатью + странами.
И именно поэтому особенно загадочно выглядит настойчивое желание некоторых периодически тыкать эту большую сонную конструкцию палочкой, измазанной… навозом. Вот зачем?
Если все рассказы про российские диверсии — враньё, тогда вопросов нет. Если хотя бы часть из них правда — вопросов становится гораздо больше. Главный из них очень простой: для чего?
Куда мы вообще лезем и зачем нарываемся? Кем собираемся воевать в случае, если однажды кто-нибудь из них всё-таки проснётся? ИИ-дронами? Роботом Фёдором? Или теми самыми косатками, когда они закончат с белыми медведями? Или наоборот медведями, которые убегут от косаток и запишутся в «Единую Россию»?
Говорят, в природе действительно встречается поведение, которое со стороны выглядит почти самоубийственным. Например, некоторые насекомые летят на источник света так настойчиво, что могут сгореть в его пламени…
Очень современная, кстати, история. Хотя и слишком красиво звучащая сейчас в сравнении с…
Миллионы лет эволюции, сложнейшая система ориентации — и в конце концов мотылёк просто начинает нарезать круги вокруг того, что его убьёт.
Может, и впрямь время пришло?
Главное только, чтобы лампочка в нашем случае не взорвалась вместе с ним. И чтобы остальное человечество этот удивительный зоологический эксперимент затронул по минимуму.

В МИД России вызвали временного поверенного Германии

Дипломата Финке пригласили в российское внешнеполитическое ведомство на фоне нового обострения отношений Москвы и Берлина.

Накануне власти Германии объявили, что закроют российское генконсульство в Бонне и прекратят работу Русского дома в Берлине.

Такое решение в ФРГ связали с инцидентом с беспилотником в аэропорту Лейпцига. Немецкие власти заявляют о причастности России, Москва эти обвинения отвергает.

И вот что ещё забавно…

Буквально неделю назад я дописывала эпизод в сценарии «Дом дур», в котором король одной ближневосточной страны (в тексте ее название выдумано, чтобы не было параллелей) после победы над террористами сталкивается с небольшой имиджевой проблемой.
Террористы уничтожены. Гражданская война закончена. Только вот захваченные ими дети тоже оказываются мертвы.
А для красивой победы мёртвые дети совершенно не годятся.
Поэтому королевская власть их «воскрешает».
Не буквально, конечно. А при помощи технологий.

И во всех сюжетах мировых СМИ появляются спасённые ИИ-дети, счастливые лица, правильная картинка, созданная нейросетью. Террористы уничтожены, заложники освобождены, добро победило...

А один из героев сидит перед телевизором и не верит собственным глазам, потому что накануне он лично видел могилы этих «спасённых» детей.

Когда я это писала, мне казалось, что типа это очень оригинальный ход, настоящие политики до такого не додумаются.

Прошла примерно неделя.
Президент США публикует видео уничтоженного иранского острова Харк с нефтяным терминалом.
Остров цел.
Видео создано ИИ.
А президент России рассказывает учителям о косатках, которые стаями набрасываются на белых медведей и разрывают их на части, — при том что именно такие сцены в последнее время массово производит искусственный интеллект. То есть путинская реальность — это тоже реальность искусственного интеллекта. И какой дипфейк ему покажут завтра, а он в него поверит?

И вот теперь у меня к реальности есть небольшая профессиональная претензия.

Можно она перестанет спойлерить?