Новая русская волна

​«Фонари» — потрясающий сериал о мужской депрессии. Вместо классической для истории Зелёного фонаря бравады о бесстрашии, авторы исследуют тему подавления страхов и его последствия. Приземлённая и болезненно честная история о мужиках, которым определённый контекст запрещает проявлять чувства. И чем дольше вглядываешься в эти суровые морды, тем отчётливее видишь за ними мрак — без лишних слёз и сентиментальности.

«Фонари» — лучшее, что выпускали под лейблом DС за последние 10 лет. Вместо кинокомикса — нео-вестерн. Вместо классического ориджина — деконструкция жанра и пыльный бадди-муви. Фантастические элементы и необходимый лор внедряют крошечными вкраплениями в чисто земную детективную историю на просторах американского захолустья.

Без общего места не обойтись — да, это действительно комиксный вариант «Настоящего детектива». И структурно, и по вайбу, и по персонажам. Не так глубоко, не столь философски, не особо экзистенциально — но сильно ближе к нашему миру и реальным проблемам, чем мрачная эзотерика Каркозы и упаднические монологи Раста Коула. Депрессия в «Фонарях» — не просто часть эстетики, а реальная проблема, корни которой авторы наглядно подсвечивают. Один из центральных сюжетов — о специфическом воспитании героя и о багаже, который он несёт всю жизнь.

«Фонари» идут сильно дальше формулы «True Detective во вселенной DС». Среди рефов явно есть и «Смертельное оружие», и «Ребел-Ридж», и сериальные «Хранители». Сходства с последним проектом особенно заметны. И не случайно — среди сценаристов и продюсеров есть Дэймон Линделоф, ответственный не только за «Хранителей», но также за «Остаться в живых» и «Оставленных».

Компания в сериальной комнате у него была потрясающая. Ключевым лицом проекта стал Крис Манди, как раз работавший над «Настоящих детективом» и ответственный за другой великий сериал — «Озарк». Он останется шоураннером и второго сезона. Тогда как Линделоф вместе с другим соавтором останутся лишь на продюсерских должностях.

Тот самый другой — едва ли ни главный секрет успеха сериала. Обычно привлечение комиксных авторов к фильмам и сериалам не оборачивается ничем хорошим — достаточно вспомнить бесславный период Джеффа Джонса в киновселенной DC. Но для написания «Фонарей» привлекли особенного автора — Тома Кинга, который сделал Вижна клёвым и подарил миру один из лучших ранов в истории «Бэтмена». До придумывания сюжетов про парней в трико этот мужик работал не кем-нибудь, а целым агентом ЦРУ. Отсюда — серьёзный, но лишённый пафоса, тон, понимание профессии, а также редкое сочетание масштабных идей с приземлёнными реалистичными мирами.

Над «Фонарями» работала команда мечты с полным карт-бланшем на творчество. Поэтому получился не очередной кинокомикс, а один из лучших сериалов года и новое слово в жанре. Свежая и нетривиальная история становления героя, который не горит желанием таковым становиться. А может и горит — но за уверенным скрыванием неуверенности этого сразу не разглядишь.

«Фонари» — сериал для взрослых людей, которых начало подташнивать от инфантильных кинокомиксов. В кадре — не полубоги и не супергерои, а обычные мужички с понятными проблемами. Деятельность вселенской мусарни — где-то далеко на фоне, а земные копы — столь же человечны и далеки от клише, как персонажи «Настоящего детектива». В кадре, вместо звёзд, сплошь фактурные лица и недооценённые актёры — от всегда блиставшего на втором плане Кайла Чендлера до рождённой для жанра «мрачный боевик с человеческим лицом» машиняки Аарона Пьера. Эталонная персонажная химия и свежий оттенок бадди-муви в эпоху новой искренности и метамодерна.

Ни один новый сериал в этом году я не смотрел с таким кайфом. Настоящая услада для всех, кого умиротворяют фильмы Залера, Солнье, Манна, Блэка и Шеридана. На мгновение поверил, что Джеймс Ганн осознанно не делает целостную вселенную с мега-кроссоверами, а просто хантит классных авторов и даёт им рассказать любую историю в любом жанре. Если всё так и будет — нас ждёт, может и коммерчески провальная, но самая захватывающая, пёстрая и художественная эра киновселенной DC.

​Самым противоречивым русским фильмом года для меня остаётся «Картины дружеских связей». Понимаю, за что его полюбили многие — написано, снято и сыграно талантливо. Редкий фильм последнего времени, у которого есть и рельефное тело, и светлая душа. Так ещё и история рамочно закольцована сюжетом про котика — ну очаровательно же!

В то же время меня смущает, как часто «Картины дружеских связей» называют одним из главных фильмов о сегодняшнем дне. Якобы всё зарыто в недосказанностях, взглядах и щемящем чувстве прощания с другом (читай — со старым миром). Но, как по мне, эта история сильно оторвана от реальности.

Вместо высказывания здесь молчание, вместо сатиры — ироничные недоскетчи, вместо портрета эпохи — набросок, а вместо трагедии — сентиментальность. Фильм ощущается уютно и романтично. Подходит ли такое настроение для отражения современности — вопрос дискуссионный. Тон и стиль явно вдохновлены работами Марлена Хуциева и другими шестидесятническими драмами. Из-за этого кино про боль миллениалов превращается в сломанный телефон, где на том конце трубки — зрители, которые застали выход тех фильмов в кинотеатрах и ностальгируют об эпохе.

Вполне понятен массовый восторг престарелых (и не только) кинематографистов — в «Картинах дружеских связей» они видят себя и своё прошлое в максимально комфортной оболочке. Но чем эта романтизированная тоска по советскому прошлому отличается от такой же ностальгии других стариков, чьё стремление вернуть былое уничтожает наше настоящее?

Государство уверенным маршем шагает назад в СССР. Кто-то охотно присоединяется, а кто-то волочится следом в поисках осколков личного прошлого. Эта толпа поглощает яркость нашей юности и оставляет за собой советскую серость. Часть метаморфоз «Картины дружеских связей» показывают: как уезжают самые талантливые друзья, как цензура убивает творчество и как всё веселье остаётся за закрытыми дверьми квартир, студий и свойских баров. На личном уровне это ощутил каждый — но ещё больше на жизни сказываются изменения, о которых в публичном поле говорят нечасто.

За последние пару лет во всех индустриях РФ всё чётче проглядывают буквы С, С и Р. Государство тихонько одной рукой забирает себе большой бизнес: от корпораций до морских портов. А другой — душит малый: наверняка рядом с вами в этом году закрылось несколько любимых заведений. Образование превращается в роскошь, толкая молодёжь от университетских дверей на заводы и в окопы. Иностранные следы заметают, а мосты к зарубежной культуре сжигают. Все смелые дискуссии и острые выступления всё чаще подпольные или отменённые — равно как и тусовки, где рискуют показать что-то новое и радикальное. Кинотеатры завалены остоебенившими сказками и другим эскапизмом в советском духе. Одни и те же артисты каруселью катаются по одним и тем же фестивалям. Новых больших звёзд почти нет — это не нужно в строе, где звезда может быть только одна. Всё, что любило наше поколение, старики взяли и смели в аккуратный совочек.

В последние месяцы всё реже вспоминаю «Картины дружеских связей» и всё чаще — другой русский чёрно-белый фильм. Иронично совпало, что в неделю выборов в медийке активно обсуждают сериал «Трудно быть богом». Пока не смотрел и не горю желанием — не верю, что корпоративный проект смог сохранить ключевые темы оригинала. Зато он подогрел интерес к гораздо более радикальному и смелому фильму Алексея Германа.

Волею случая вчера оказался у телевизора и наткнулся на показ «Трудно быть богом». Не пересматривал с дня премьеры — и поразился, как полнотело шедевр дозрел до сегодняшнего дня. В последние пять лет в русском кино не найти более точного высказывания о сегодня, чем пропахший средневековьем фильм 13-летней давности. Пусть и продираться через него с каждой минутой всё сложнее — равно как и жить в местах, где на торжество серости всегда приходят чёрные.

​Многие наверняка будут называть «Надежду» эко-блокбастером в духе «Аватара». Правды в этом мало. Эко-линия в режиссуре одна из ключевых, но больше всего сходств вовсе не с кэмероновским гуманизмом, а с тёмной метафизикой «Зло не существует» Хамагути. Линия отношений персонажей с природой скрыта и неочевидна. Но вместе с тем едва заметный кадр с тушками енотов врезается в память сильнее, чем десятки смертей из адища первого часа.

«Надежда» — фильм про охоту. С объёмным анализом феномена и глубокой аналитикой каждого последствия. До премьеры я регулярно по ошибке называл фильм Hunt, а не Hope. Как оказалось, не случайно: эта тема в сюжете сквозная, а механика охоты — одна из ключевых в повествовании, киноязыке и постановке экшна.

«Надежда» — лучшая альтернатива Голливуду. Если со сборами всё будет хорошо и франшиза состоится, у американской индустрии появится серьёзный конкурент. Голливуд давно в идейном кризисе и редко удивляет зрителя. В Корее всё делают иначе и вместе с тем на порядок изобретательнее. Кино за 40 миллионов долларов выглядит круче и драйвовее того, что Нолан и Вильнёв снимают за 200+ (пусть в плане графики пока и заметно отстаёт).

В фильме нет таких сильных перегибов, условностей и пафоса, как в Болливуде и Толливуде. Европейцы стесняются делать столь дикий, взрослый и масштабный экшн. У китайцев бывает и больший масштаб, но и близко нет подобной динамики и столь безумного темпа. Всё идёт к тому, что в случае успеха именно корейцы будут поставлять самые зрелищные, взрослые и киногеничные блокбастеры в мире.

«Надежда» — штучный товар. В истории кино мало примеров, когда у режиссёров получается одновременно зрелищный блокбастер-аттракцион и в то же время настоящее кино с вдумчивой режиссурой и уникальным киноязыком.

На Хон-джин доказал, что не зря самый амбициозный фильм в истории Южной Кореи доверили ему. Пон и Пак дома с таким масштабом не работали, а на западе их блокбастеры встречали противоречиво. Оба режиссёра за рубежом теряли фирменный драйв, масштаб и безуминку. Сняв всего три триллерообразных мультижанровых бюджетных фильма Хон-джин справился с блокбастером с первой попытки.

Я очень хочу видеть больше такого кино, как «Надежда». Если вы тоже, то дойдите завтра до кинотеатра, расскажите друзьям и помогите корейцам продолжить эту сумасшедшую экшн-франшизу.

​Блокбастер — лучший тест жанрового режиссёра на профпригодность, величину и талант. На Хон-джин проверку уверенно прошёл — вне всяких сомнений, он очень большой режиссёр. «Надежда» — один из самых зрелищных экшн-фильмов 21 века и веский повод для Голливуда начать волноваться. Фильм-экзальтация и фильм, которые разделит аудиторию на тех, кто будет его хейтит и кто готов драться за него.

На Хон-джин — безумец. В Голливуде его с этими идеями уволили бы ещё на этапе подготовки. Просто представьте: вам доверяют самый дорогой проект в истории страны, а вы делаете кино, у которого нет концовки и которое к финалу так и не потрудится объяснить зрителю, что это вообще сейчас было. А ещё у вас решают сняться две мировые звезды, но вы даёте им второстепенные роли СG-персонажей, в которых почти невозможно разглядеть лица Фассбендера и Викандер.

Ещё у этой истории нет злодея, отсутствует привычная драматургия, а посреди бесконечного дикого экшна случаются откровенно идиотские комичные сцены. Например, в середине есть продолжительная сцена, где дед рассказывает, как он срал в лесу. Причём со всеми поносными подробностями и максимально кринжовыми пантомимами.

Но вся эта дичь (а русский перевод однажды реально цитирует этот мем) работает и увлекает так, что начинаешь сопереживать персонажам, о которых не знаешь вообще ничего. Причём персонажам с обеих сторон конфликта. И это вовсе не кейс «Аватара», где за инопланетную расу ты болеешь сильнее, чем за свою. В «Надежде» нет плохих и хороших — тут каждый убивает и вредит, у всех свои трагедии и любой способен как на героический, так и на подлый поступок.

«Надежда» — один из самых реалистичных фильмов о первом прибытии инопланетян. Пришельцы приземляются не в мегаполисе, а в лесу на отшибе страны. Прибывают не армией, а малой группой. Люди ничего не понимают при встрече с ними, любой контакт начинают с насилия и продолжают действовать так же, как в любой экстремальной ситуации — одновременно нервно, нелепо, рискованно, подло, самоотверженно и героически. Никаких учёных, попытки контакта или массовых столкновений — лишь локальный инцидент в жопе мира, о котором никто, кроме местных деревенщин, пока не знает.

На Хон-джин избегает привычных способов режиссуры масштабных фильмов. Вместо этого он погружает зрителя в тотальный и необъяснимый пиздец. Мы вместе с героями первые 40 минут не видим, кто разрушает приграничный корейский городок. А до финала так и не узнаём, что это за пришельцы, откуда они прибыли и что им нужно. Зритель здесь участник повествования. Экшн-аттракцион работает ещё лучше, когда ты не понимаешь, как оказался внутри этой мясорубки и чего ждать дальше.

А, на секундочку, по драйвовости и динамике «Надежда» стоит на одном уровне с «Безумным Максом» (да и в саундтреке посостязается). Хотя работает по системе первой «Дюны» — это обрывающаяся на самом интересном месте открывашка франшизы, которая может и не случиться, если фильм не окупится. С той лишь разницей, что у «Дюны» был известнейшей бренд, популярнейший первоисточник, именитый режиссёр и узнаваемые лица на постере. У «Надежды» нет ничего — более того, фильм ни разу не попытается стать комфортным для зрителя.

Зато у «Надежды» есть всё, за что любят и ненавидят корейское кино. Снято с перебором, без чувства меры. На каждую лихо срежиссированную экшн-сцену и очередной крутой сюжетный поворот найдётся всратая шутка и гротескный актёрский отыгрыш.

На Хон-джин не был бы собой, если бы не завернул в форму блокбастера социально-политическое высказывание: от фирменного корейского Fuck the police до исторических и геополитических проблем. Тут вам и размышления об отношениях с Западом, и погружение в регион демилитаризованной зоны между двумя Кореями, и иллюстрация скрытой милитаризации Южной Кореи — где каждый житель всегда готов к войне.

​"Пентхаус" — вполне сносный малобюджетный слоубёрнер. Большая часть фильма ничем не удивляет и выглядит клишировано, но третий акт сглаживает впечатление.

Степан Бурнашёв филигранно жонглирует жанрами. Примерно час фильм балансирует между старомодным американским триллером и ранними образцами J-хоррора, но в то же время незаметно скармливает зрителю драму про газлайтинг и ПТСР. А в третьем акте явно есть вайбы корейских триллеров и американских ревендж-муви. По стилю, тону и повествованию кино мне больше всего напомнило поздние работы Ли Уоннелла.

Визуально "Пентхаус" не выглядит дёшево — Бурнашёв не растерял навык делать хороший визуал на скромный бюджет. Но, увы, остались с режиссёром и старые проблемы — отсутствие жизни в диалогах, довольно картонное изложение сюжета, не всегда убедительная игра актёров и отсутствие чувства темпо-ритма.

Последнее мешает включиться в историю. В "Айте" неравномерную монтажную ткань компенсировала острая тема, жанр социальной драмы и узнаваемая айдентика. "Пентхаус" же выглядит стерильно — как комфортный продукт для дневного кабельного эфира или иконка где-то в середине огромной подборки триллеров на Netflix. Как кино для массовой аудитории это работает, но искушённого зрителя вряд ли удивит.

Бурнашёв из раза в раз делает крепкое жанровое кино. Относиться к нему снисходительно не стоит — в своей категории и в своём бюджете это вполне неплохой продукт. Поэтому закономерно, что такой режиссёр вышел за пределы Якутии, а теперь и за пределы России.

Искренне считаю, что якутские кинематографисты при хорошем продакшне и финансировании вполне могут выйти на международный рынок. У них, как минимум, есть всё, чтобы стабильно пополнять библиотеку любого западного стриминга.

Готов подписаться под этой рецензией. Мне тоже не зашёл "Непокой". Отрадно, что в сегодняшней России появляется и добирается до проката хоть какая-то взрослая анимация. Но хочется, чтобы она была более качественной и целостной.

У режиссёра Леонида Шмелькова явно есть талант, стиль и огромные познания что в кино, что в анимации. Но его вкус и чувство юмора довольно специфические, разделят их далеко не все зрители.

"Непокой" страдает болезнью типичной русской интеллигенции, застрявшей в 90-х. Музыка Курёхина, конечно, не стареет, а стремление посягнуть на стиль Линча всегда интригует. Но вместе с тем Шмельков затягивает зрителя в неуклюжий мир водочных пошлых русских комедий 90-х и худшие образцы клишированной пелевенщины.

Во время просмотра "Непокоя" экран затмевает призрачное лицо из мема "Жаль, что далеко не все поймут". А на экране разворачиваются психоделические фантазии будто бы подслушанные на пропитых, прокуренных и напрочь засранных кухнях коммуналок, где немытые, но просветлённые жители ведут философские диалоги о бессмысленности жизни.

Моё отношение к подобным произведениям неизменно. Если в критике сплошь и рядом встречаются фразы вроде "символизирует бессмысленность жизни", "демонстрирует весь абсурд бытия" или "иносказательно отражает сегодняшнюю действительность", значит фильм не удался.

Иногда вполне понятно, о чём говорит автор. Иногда это не важно и каждый зритель увидит своё. Иногда автору и вовсе нечего сказать. А бывает и так, что автор попросту заболтался.