ЗАБРОШКА
Её история — это история девушки из региона. Она была хорошей ученицей в школе, отлично сдала ЕГЭ, получила золотую медаль и поступила в престижный московский вуз. Параллельно с этим она активно занималась спортом, особенных успехов достигла в плавании. Но, поскольку она была слишком сфокусирована на учёбе и не уделяла времени социальному взаимодействию и отношениям, во всём этом она была очень неискушённой. Буквально в первом семестре её пригласили на вечеринку в клуб, где ей, уже изрядно подвыпившей, потому что она не знала своей меры в алкоголе, дали попробовать мефедрон. После этого её жизнь уже не была прежней.
Какое-то время она ещё пыталась сопротивляться деструктивным тенденциям, основываясь на своём прошлом опыте, но со временем тёмная сторона её личности и зависимость взяли верх. Из приличной девочки она превратилась в наркозависимую. Поначалу это никак не сказывалось на учёбе, так как она была довольно умной и могла держаться на плаву без глубокого погружения в материал, но через пару семестров отношения с немногочисленными друзьями-однокурсниками начали сильно ухудшаться. Они поняли, что с ней что-то не так, это было по ней видно. У неё появились новые друзья и компании, в которых она постоянно пропадала, ходила по впискам и далее по наклонной.
Её сильное здоровье позволило ей продержаться довольно долго. Тем не менее, зависимость её постепенно подкашивала, и с каждым месяцем её состояние становилось всё хуже. Через какое-то время она окончательно забросила учёбу, поссорилась с родителями и полностью перешла в новый, пагубный круг общения. Её пытались положить в реабилитационный центр, в клинику, но ничто не могло спасти юную девушку от тяги к безудержному рейву и ярким ощущениям. Со временем все попытки вернуть её к обычной жизни прекратились. Она стала тем, кем, возможно, и хотела быть — полностью заброшенной. Внутри неё побывала куча людей, как в прямом, так и в переносном смысле. Её двери — и не только двери — были открыты для всех желающих. В ней было очень много грязи и мусора.
Когда я случайно проходил мимо, меня что-то в ней зацепило. Не могу сказать точно, что, но это было нечто очень глубокое. Я вошёл и начал осматриваться, в который раз убедившись, что снаружи она выглядит гораздо лучше, чем внутри. Чем ниже я опускался в её подвалы, тем больше грязи и мусора я видел. Я видел сотни различных граффити самого разного содержания. Несмотря на всё это, я открыл для себя нечто новое. В ходе нашего недолгого общения я обнаружил новые проходы, туннели и новый вид технических коммуникаций.
Всё это добавляло ей некоторую уникальность. Она была не такой, как прошлые. Да, в ней было сильно неуютнее и непривычнее. Я понимал, что я тут не первый, не десятый и не сотый, но ничего не мог с этим поделать и старался фокусироваться на чём-то положительном. Когда я, наверное, один из немногих, кто вылез на крышу, увидел, что там находится, я обомлел. На крыше был буквально райский сад. Там росли деревья, которым было лет пятнадцать-двадцать пять. Я увидел это и не понял, как такое вообще возможно, ведь они натурально росли из крыши. Эти деревья питали силу из бетона, из скудных капель дождя и пыли, которая на них оседала.
Я не могу словами описать то, что увидел и почувствовал, забравшись туда. Ощущение было такое, что я из свалки попал в Японию на цветение сакуры. Я много раз ходил по этой крыше, смотрел, как выглядит остальная академия. И вот что я понял: несмотря на всю грязь, наркотики, мусор и всех людей, которые были в этом заброшенном физкультурно-оздоровительном комплексе, в ней всё ещё теплилось нечто самобытное. Некая абсолютно здоровая тяга к новому, которая, к сожалению, приобрела такие ужасающие формы.
Её история — это история девушки из региона. Она была хорошей ученицей в школе, отлично сдала ЕГЭ, получила золотую медаль и поступила в престижный московский вуз. Параллельно с этим она активно занималась спортом, особенных успехов достигла в плавании. Но, поскольку она была слишком сфокусирована на учёбе и не уделяла времени социальному взаимодействию и отношениям, во всём этом она была очень неискушённой. Буквально в первом семестре её пригласили на вечеринку в клуб, где ей, уже изрядно подвыпившей, потому что она не знала своей меры в алкоголе, дали попробовать мефедрон. После этого её жизнь уже не была прежней.
Какое-то время она ещё пыталась сопротивляться деструктивным тенденциям, основываясь на своём прошлом опыте, но со временем тёмная сторона её личности и зависимость взяли верх. Из приличной девочки она превратилась в наркозависимую. Поначалу это никак не сказывалось на учёбе, так как она была довольно умной и могла держаться на плаву без глубокого погружения в материал, но через пару семестров отношения с немногочисленными друзьями-однокурсниками начали сильно ухудшаться. Они поняли, что с ней что-то не так, это было по ней видно. У неё появились новые друзья и компании, в которых она постоянно пропадала, ходила по впискам и далее по наклонной.
Её сильное здоровье позволило ей продержаться довольно долго. Тем не менее, зависимость её постепенно подкашивала, и с каждым месяцем её состояние становилось всё хуже. Через какое-то время она окончательно забросила учёбу, поссорилась с родителями и полностью перешла в новый, пагубный круг общения. Её пытались положить в реабилитационный центр, в клинику, но ничто не могло спасти юную девушку от тяги к безудержному рейву и ярким ощущениям. Со временем все попытки вернуть её к обычной жизни прекратились. Она стала тем, кем, возможно, и хотела быть — полностью заброшенной. Внутри неё побывала куча людей, как в прямом, так и в переносном смысле. Её двери — и не только двери — были открыты для всех желающих. В ней было очень много грязи и мусора.
Когда я случайно проходил мимо, меня что-то в ней зацепило. Не могу сказать точно, что, но это было нечто очень глубокое. Я вошёл и начал осматриваться, в который раз убедившись, что снаружи она выглядит гораздо лучше, чем внутри. Чем ниже я опускался в её подвалы, тем больше грязи и мусора я видел. Я видел сотни различных граффити самого разного содержания. Несмотря на всё это, я открыл для себя нечто новое. В ходе нашего недолгого общения я обнаружил новые проходы, туннели и новый вид технических коммуникаций.
Всё это добавляло ей некоторую уникальность. Она была не такой, как прошлые. Да, в ней было сильно неуютнее и непривычнее. Я понимал, что я тут не первый, не десятый и не сотый, но ничего не мог с этим поделать и старался фокусироваться на чём-то положительном. Когда я, наверное, один из немногих, кто вылез на крышу, увидел, что там находится, я обомлел. На крыше был буквально райский сад. Там росли деревья, которым было лет пятнадцать-двадцать пять. Я увидел это и не понял, как такое вообще возможно, ведь они натурально росли из крыши. Эти деревья питали силу из бетона, из скудных капель дождя и пыли, которая на них оседала.
Я не могу словами описать то, что увидел и почувствовал, забравшись туда. Ощущение было такое, что я из свалки попал в Японию на цветение сакуры. Я много раз ходил по этой крыше, смотрел, как выглядит остальная академия. И вот что я понял: несмотря на всю грязь, наркотики, мусор и всех людей, которые были в этом заброшенном физкультурно-оздоровительном комплексе, в ней всё ещё теплилось нечто самобытное. Некая абсолютно здоровая тяга к новому, которая, к сожалению, приобрела такие ужасающие формы.