nickvsl

Накиньте реакций пж

Как и обещал, короткая версия, с которой все началось:

6 корпус- первая любовь, с которой все началось, которая показала тебе как надо любить и как могут любить тебя, но в тоже время ты набил несколько шишек для будущего опыта. Именно с ней ты понял, насколько глубоко можно зайти в отношениях, именно ей ты хвастался перед всеми знакомыми и даже хотел показать ее всему миру.
Через нее же ты смог выйти на первый корпус, поскольку они подружки. Через подземный туннель общих тусовок ты смог впервые попасть в первый корпус, как бы случайно увидев одну из его граней, одну из частей подвалов. В тот же момент в тебе загорелась страсть покорить ее. Даже не ее, а весь мир.

Заброшка- случайное влечение, переросшее в курортный роман, который будешь вспоминать потом, но возвращаться в который не хочется.

1 корпус - девушка крепость, к которой без букета из 101 розы не подберешься. Везде камеры, она следит за каждым твоим сообщением и шагом, пытаясь поймать на каждой мелочи. Стервозная сука с Resting bitch face, но именно этим она тебя привлекает. Пройти все заслоны, обойти все камеры, что доказать себе, что ты лучший, потому что смог покорить ее. Она с подругами уже сделала расклад таро и поняла что ты ей не подходишь, поэтому она пытается мягко, а местами не очень, тебя слить. Однажды после тусовки в общей компании ее уровень бдительности падает и получается пройти в ее подвалы в плоть до бомбоубежища, но пока ты там ходил и изучал ее душу, на выходе уже появился охранник. Больше в бомбоубеще ты попасть не смог. Ты пытался много раз, но двери были предательски закрыты.

Синий зуб- элитная экскортница/ ангел Виктория Сикрет класса "заряженная милфа", на которую засматриваются все, даже девушки. Красивая как Ирина Шейк, неприступная как Кремль. Меняла масика всего один раз в жизни. Когда на Мау завели уголовное дело, перешла к Комиссарову. Ты засматривался на нее все 5 лет обучения в РАНХиГСе. Однажды ты нашел слитое хоум видео, как люди ходят по ней и забираются на самую вершину. Не сказать что ты загорелся, но когда ты с кем-то общался про подвалы, неизменно вставал вопрос, был ли ты в Синем Зубе. И вот, в последние дни учебы, понимая что у вас не может быть даже интрижки, ты в пляжных тапочках видишь проход на территорию ее подруги- парковки. Не надясь на что-то большее, ты начинаешь с ней общаться и видишь, что от парковки ее отделяет всего лишь небольшой забор по колено. Ты долго стоишь, не решаясь пересечь эту границу, ведь ты знаешь о возможных последствиях со стороны ее масика. Но все же, авантюризм берет верх, и ты переступаешь забор, чтобы "просто узнать какой она человек", без намёка на что-то большее. Но где-то внутри ты уже знаешь, насколько страстной будет ваша ночь. Ваша единственная ночь. Оказавшись внутри нее, чувствуешь себя гостем, по ошибке приглашенным на свадьбу олигарха. Ты поднимаешься все выше и выше, на удивление не встречая никакого сопротивления. Наверное масик уделяет ей недлстаточно внимания из-за работы или ей захотелось свежей крови.

Уже на самой вершине, на пике страсти, в кульминации, ты понимаешь, что это не ангел Виктория сикрет, а просто ангел. Она показывает тебе то, что н кто не мог показать. С высоты тридцать какого-то этажа ты смотришь на остальных девушек, невольно сравнивая всех. Благодаря ей ты смотришь на них с высока, четко понимая, что сначала ОНА, и только потом все остальные. Затем она нежно тебя поглаживает и показывает камеру, которую ты не заметил в порыве страсти. Она мягко, но властно дает понять, что второй ночи не будет, и что ты теперь всю жизнь будешь с трепетом хранить в душе бесконечный час этой встречи. Она заверяет, что ничего не скажет масику, если ты не будешь делать глупостей. Ты спускаешь с вершины вниз, бесконечно радостный от самого факта этой ночи, но немного опустошенный от того, что теперь ты ее увидишь только на обложке фешенебельного журнала или в очередном посте в тг канале у ее масика.

Я поднимаюсь пролёт за пролётом и вижу надпись краской: «ТУПИК СВЕРХУ» и выше другая надпись: «НЕТ ТУПИКА». Эти граффити отражают всю суть её противоречивой молодости. Она сама не до конца понимает, чего хочет. Но, благо, для меня её сердце открылось. И вот я взбираюсь наверх. У меня потные ладошки, я волнуюсь, сердце выпрыгивает из груди, потому что понимаю, что остались считанные секунды до момента, когда я смогу постичь её и себя. На Я залезаю по последней лестнице, заботливо приставленной кем-то из сотрудников, и могу воочию наблюдать этот прекрасный вид. На самой вершине, на пике страсти, в кульминации я понимаю, что она не ангел виктории сикрет, а просто ангел. Она показывает мне то, что никто не может показать. Я вижу всё. Я вижу каждую из «девушек»-корпусов. С высоты более чем тридцати этажей они отчётливо видны, и этим видом она четко говорит мне: «Посмотри, где я, и где все они. Они в восемь, девять, а местами и в десять раз ниже меня. С них ты ничего не увидишь, а находясь внутри них, ты не различаешь ничего за пределами их узких мирков. Благодаря, ты видишь не только меня, ты видишь всё вокруг на многие километры, и в округе нет никого, кто мог бы меня затмить».

Она нежно поглаживает меня прохладным ветром и показывает камеру, которую я не заметил в порыве страсти. Она мягко, но властно дает понять, что второй ночи не будет, и что я всю жизнь буду с трепетом хранить в душе бесконечный час этой встречи. Я спускаюсь с вершины вниз, преодолевая долгих 30 этажей, бесконечно радостный от самого факта этой ночи, но немного опустошенный от понимания, что теперь ты ее увидишь только на обложке фешенебельного журнала или в очередном посте в тг канале у ее масика.

Сейчас, спустя несколько дней, я уже несколько раз ловил себя на странном ощущении. Разогревая еду на кухне, я выхожу в коридор и смотрю на нее. Смотрю совершенно другими глазами, с естественной улыбкой и чувством триумфа. Взгляд мой неизбежно фокусируется на вершине.

Вершине, где был только я.

Но на его место пришёл другой человек. Он был моложе, харизматичнее и честнее, у него была горячая кровь. Все мы знаем его имя — Алексей Геннадьевич Комиссаров. Он показал ей ту нежность, которой ей не хватало у Владимира, и ту страсть, которую она помнила ещё со времён общения со своим первым итальянским возлюбленным. При нём наша героиня начала преображаться настолько, что её стало буквально не узнать. Она стала сиять. О ней начали говорить все. Раньше в московском обществе о ней тоже говорили, но с пренебрежительными нотками, потому что все понимали, с кем она. Но теперь всё изменилось. Кто бы ни проходил мимо — все её видели. Каждый смотрел на эти прекрасные синие глаза-окна, смотрел, как она возвышается над всей Академией, как становится лучше с каждым днём. В этих синих окнах отражались нелёгкая судьба, страсть и итальянские мотивы, оставшиеся от отношений многолетней давности.

Её бездонные, как два океана, синие глаза, в которых каждый видел то, что хотел. Каждый желал с ней пообщаться, но она была холодна. Не стервозна, а с царственной, благородной холодностью. Она не отвечала ни на дружбу, ни на светские беседы, ни уж тем более на любовные интрижки, потому что это было ей не по статусу. Она была неприступна для всех, кроме Алексея Геннадьевича Комиссарова.

Каждый, кто обсуждал со мной подвалы, спрашивал про Синий Зуб. И каждый слышал отрицательный ответ. И вот, в 2025 году, спустя пять лет зачарованного наблюдения за ней, уже не теша никаких надежд на то, что она сможет даже заговорить со мной, я без задней мысли в пляжных тапочках прохожу к её «подруге» — строящемуся зданию парковки. Я просто стою там, у забора, разделяющего меня и её прекрасные синие глаза. Смотрю и понимаю, что не потяну — совершенно разный уровень. Долго стою, перебирая мысли о возможных последствиях со стороны ее масика. Но что-то внутри меня колышется, и я чувствую отклик, авантюризм берет верх. Я делаю шаг вперёд, переступаю через забор и захожу на её территорию, просто чтобы узнать, какой она человек, без намека на что-то большее. Я прекрасно понимаю, кто она и кто я, и какие у меня могут быть проблемы, но где-то внутри уже знаю, насколько страстной будет наша ночь. Наша единственная ночь. Во время быстрой прогулки по ее территории тешу себя мыслью, что лишь переступлю порог и не буду идти ни вверх, куда все так стремятся, ни вниз, куда так хочется лично мне. Но что-то внутри меня уже знает, что я не остановлюсь на полпути.

Я захожу к ней, осматриваюсь, не вижу ни камер, ни преград. Я просто начинаю идти. Я вижу предупредительные знаки о том, сколько барьеров надо пройти, чтобы просто с ней заговорить. Я еще раз смотрю на свои тапочки и понимаю, что мне ничего не светит, но, движимый внутренним побуждением, иду дальше. Я натыкаюсь на лестницу, ведущую вверх, прямо в закрома её души.

Шаг за шагом я проникаю в нечто сокровенное, понимаю, что здесь никого не было и быть не может. Мы находимся с ней один на один. Только я и она, и над нами не властен никто, ни один охранник не посмеет вмешаться в наш страстный танец. Наверное, масик уделяет ей недостаточно внимания из-за работы и ей захотелось свежей крови.

Я поднимаюсь на первую платформу, на уровень десятого этажа. Осматриваюсь, жадно вглядываюсь в то, что открылось с этой высоты, и чётко понимаю, что не готов сейчас развернуться и уйти. Уйти на пол пути и больше никогда сюда не возвращаться. Я себе просто этого не прощу. Я иду дальше. Я нахожу дверь выше, поднимаюсь — лестница за лестницей, пролёт за пролётом. Мой пульс учащается не только от физической нагрузки, но и от понимания, что с каждой ступенькой и с каждым пролетом я становлюсь всё выше и ближе к кульминации того, чем занимался последние пять лет. Я понимаю, что это будет мой триумф, кульминация, наивысшая точка. Она это тоже понимает и начинает властно, но мягко меня направлять. Проводниками выступают, как ни странно, надписи и граффити, оставшиеся у неё в душе с того поганого времени, когда она закрылась в себе после гибели своего итальянского жениха.

СИНИЙ ЗУБ

«Синий зуб» — это умная девушка из российской провинции, которая по случайному стечению обстоятельств приглянулась международному фотографу. Заехав в её небольшой город, он увидел в ней большой потенциал и решил помочь ей развиться. Используя свой ум и навыки, она двинулась дальше в этой сфере и буквально через год переехала в Италию, где работала фотомоделью. Она общалась со многими людьми, нарабатывая социальный капитал, и через какое-то время пришла к общению с влиятельными людьми из круга мафии. Она искренне, всей душой полюбила одного из мафиози, и у них начались отношения, в которые они оба полностью вкладывались. Но началось судебное дело против мафии — её жениха, его отца и братьев. Всю семью. К сожалению, для жениха все закончилось трагически: его убили при задержании, так как он оказывал активное сопротивление. Он знал слишком много и понимал, что если его возьмут, то вся его семья окажется под колоссальным ударом. Ей удалось бежать из Италии назад, в Россию, благодаря оставшимся связям.

После этого тяжёлого расставания она во многом винила именно себя, потому что, по некоторым версиям, спецслужбы втёмную использовали её для получения информации о мафии, что и послужило крючком для начала дела. Естественно, она не делала этого специально, в этом не было умысла. Она подозревает нескольких своих подруг в том, что они были подосланы или также втёмную работали на итальянские спецслужбы.

После переезда в Россию она внезапно обнаружила, что не знает, чем здесь заниматься. Её буквально вырвали с насиженного места. У неё оставались какие-то деньги и незначительные знакомства с того времени, когда она была ещё никому не известной фотомоделью, почти сразу уехавшей в Европу. Выстраивать круг общения на новом месте было крайне сложно, поэтому она закрылась в себе, лишившись какой-либо поддержки. Она стояла практически голая, как «Синий зуб» в 2020. Потихоньку у неё заканчивались отложенные деньги. Она ничего не хотела, просто сидела дома, ни с кем не общалась, смотрела фильмы и сериалы. На этом всё. Пока не появился он. Он вдохнул в неё новую жизнь. Она увидела его, когда выходила в магазин — в «Азбуку вкуса». Её жизнь поменялась, потому что чем-то он напомнил ей её жениха из Италии. Всё завертелось не сказать что быстро, но искра была зажжена, и пламя потихоньку начинало сначала тлеть, а потом разгораться. Она вспомнила, как можно жить, какие интриги крутить, как со всеми общаться, и поняла, что ей этого не хватает, что ей надо возвращаться в приличное общество.

Она пошла за ним и начала заново выстраивать свой круг общения, прежде всего через него. Они очень быстро нашли общий язык, поняли, что им нравятся в целом одни и те же вещи. Её жизнь снова озарилась красками, несмотря на чувство отравленности из-за воспоминаний о бывшем женихе, об Италии и о многомесячном затворничестве в России. Преображение шло довольно медленно, но постепенно и неотвратимо. Её фасады со временем начали меняться, старые сменялись на новые. Граффити, которые были внутри неё, также постепенно затирались, но, естественно, не все, потому что наше сердце — не помойное ведро, из которого можно выбросить весь мусор. Её новым возлюбленным, называть которого ни к чему, был ректор одного из известнейших в России университетов. У него были деньги и связи, но он был постарше. Возможно, ей на тот момент нужна была такая стабильность и опора. Дальше с её возлюбленным произошло то же, что и с итальянским женихом. Его начали раскручивать спецслужбы, отчасти через неё, потому что такова её судьба. Через какое-то время он вынужден был скрыться, уехать из страны. Под гнётом спецслужб он растерял былое влияние и славу. А наша героиня не хотела снова покидать насиженное место и уезжать из прекрасной Москвы в Израиль. Она стала думать, что, возможно, с ней что-то не так, раз уже второй её партнёр заканчивает примерно по одному и тому же сценарию.

Я увидел это в её глазах. Всего на долю секунды я заметил этот отблеск и не ошибся, потому что за ним таилась целая нереализовавшаяся вселенная, сжатая до размеров нескольких кубометров. Целая нераскрывшаяся, неразвившаяся вселенная, сжатая в своём концентрированном потенциале в нескольких деревьях, тянущихся к небу несмотря ни на что, которые выразили всю её силу и стремление идти вверх, к чему-то новому, без оглядки на препятсвия.

ЗАБРОШКА

Её история — это история девушки из региона. Она была хорошей ученицей в школе, отлично сдала ЕГЭ, получила золотую медаль и поступила в престижный московский вуз. Параллельно с этим она активно занималась спортом, особенных успехов достигла в плавании. Но, поскольку она была слишком сфокусирована на учёбе и не уделяла времени социальному взаимодействию и отношениям, во всём этом она была очень неискушённой. Буквально в первом семестре её пригласили на вечеринку в клуб, где ей, уже изрядно подвыпившей, потому что она не знала своей меры в алкоголе, дали попробовать мефедрон. После этого её жизнь уже не была прежней.

Какое-то время она ещё пыталась сопротивляться деструктивным тенденциям, основываясь на своём прошлом опыте, но со временем тёмная сторона её личности и зависимость взяли верх. Из приличной девочки она превратилась в наркозависимую. Поначалу это никак не сказывалось на учёбе, так как она была довольно умной и могла держаться на плаву без глубокого погружения в материал, но через пару семестров отношения с немногочисленными друзьями-однокурсниками начали сильно ухудшаться. Они поняли, что с ней что-то не так, это было по ней видно. У неё появились новые друзья и компании, в которых она постоянно пропадала, ходила по впискам и далее по наклонной.

Её сильное здоровье позволило ей продержаться довольно долго. Тем не менее, зависимость её постепенно подкашивала, и с каждым месяцем её состояние становилось всё хуже. Через какое-то время она окончательно забросила учёбу, поссорилась с родителями и полностью перешла в новый, пагубный круг общения. Её пытались положить в реабилитационный центр, в клинику, но ничто не могло спасти юную девушку от тяги к безудержному рейву и ярким ощущениям. Со временем все попытки вернуть её к обычной жизни прекратились. Она стала тем, кем, возможно, и хотела быть — полностью заброшенной. Внутри неё побывала куча людей, как в прямом, так и в переносном смысле. Её двери — и не только двери — были открыты для всех желающих. В ней было очень много грязи и мусора.

Когда я случайно проходил мимо, меня что-то в ней зацепило. Не могу сказать точно, что, но это было нечто очень глубокое. Я вошёл и начал осматриваться, в который раз убедившись, что снаружи она выглядит гораздо лучше, чем внутри. Чем ниже я опускался в её подвалы, тем больше грязи и мусора я видел. Я видел сотни различных граффити самого разного содержания. Несмотря на всё это, я открыл для себя нечто новое. В ходе нашего недолгого общения я обнаружил новые проходы, туннели и новый вид технических коммуникаций.

Всё это добавляло ей некоторую уникальность. Она была не такой, как прошлые. Да, в ней было сильно неуютнее и непривычнее. Я понимал, что я тут не первый, не десятый и не сотый, но ничего не мог с этим поделать и старался фокусироваться на чём-то положительном. Когда я, наверное, один из немногих, кто вылез на крышу, увидел, что там находится, я обомлел. На крыше был буквально райский сад. Там росли деревья, которым было лет пятнадцать-двадцать пять. Я увидел это и не понял, как такое вообще возможно, ведь они натурально росли из крыши. Эти деревья питали силу из бетона, из скудных капель дождя и пыли, которая на них оседала.

Я не могу словами описать то, что увидел и почувствовал, забравшись туда. Ощущение было такое, что я из свалки попал в Японию на цветение сакуры. Я много раз ходил по этой крыше, смотрел, как выглядит остальная академия. И вот что я понял: несмотря на всю грязь, наркотики, мусор и всех людей, которые были в этом заброшенном физкультурно-оздоровительном комплексе, в ней всё ещё теплилось нечто самобытное. Некая абсолютно здоровая тяга к новому, которая, к сожалению, приобрела такие ужасающие формы.

Когда твоя бдительность вернулась и ты поняла, что я не тот человек, которого следует пускать так близко, на выходе из бомбоубежища я обнаружил охранника. Это были очень долгие минуты в нескольких метрах от него, и он в любую секунду мог меня увидеть. В голове тогда были только нецензурные мысли. Я зарёкся никогда больше не ходить по подвалам и нарушил этот обет только через два с лишним года. Я вышел тем же путём, под теми же камерами, и после этого двери твоей души были передо мной закрыты. Закрыты навсегда. Я больше не был в бомбоубежище, не был в основных подвалах 1-го корпуса. Потому что доступ мне туда был закрыт, какими бы уловками и манипуляциями я не пытался это сделать.

Но буквально за несколько дней до нашего выпускного, в июле, я вернулся к тебе. Вернулся в 1-й корпус. Но не как победитель, пришедший забрать то, что принадлежит ему по праву. Я вернулся сбоку, через 6-й корпус, по подземным туннелям. Таким окольным путём я зашёл в изолированную часть подвалов под 1-м корпусом, чтобы снова увидеть тебя, прикоснуться к тебе. Это было очень сложно. Не скрою, несколько раз я думал, что застряну там, и оба раза я реально мог там застрять. Но я вернулся. Я почувствовал родной воздух, которого давно не вдыхал, — дух несломленных подвалов под 1-м корпусом. Чтобы пройти туда, надо пробираться окольными путями через туннели, вручную разбирать проходы из кирпичной кладки, буквально разбивать её, чтобы пролезть через заложенное отверстие.

И после этого, на выпускном, я снова увидел тебя. Я пел песни, которые возвращали меня в то время, когда мы как-то общались. Я смотрел тебе в глаза, ты смотрела мне в глаза, и я пел: «Мама, я влюбился в шалаву из РАНХиГСа! Она носит синие зауженные джинсы, чистые, как кристалл, рушат все механизмы... Но она обычная шалава из РАНХиГСа». Вот такое знакомство и окончание моего взаимодействия с прекрасным 1-м корпусом и стоящей за ним девушкой.

Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что я романтизирую тебя, твой недоступный образ, эти холодные льды на вершине. Возможно, так оно и лучше, потому что, когда у нас нет доступа к чему-либо или мы помним что-то только по воспоминаниям — книгу, фильм, место, — оно естественным образом улучшается, приобретает шарм. Возвращение назад, как правило, не приводит ни к чему хорошему, потому что ты понимаешь, что всё было не так хорошо. Когда посещаешь места из детства, испытываешь радость с серьёзным налётом грусти, потому что то, что тогда было целым миром, сейчас — просто несколько десятков квадратных метров.

То же самое и с подвалами, и с девушками. То, что для нас недоступно или что мы смогли подсмотреть одним глазком, является более ценным, потому что мы сами додумываем, что там может быть. Но суть, на мой взгляд, не в нашем восприятии, а в том, на какие поступки и мысли нас это подталкивает: даёт силы или забирает их, сподвигает к чему-то новому или ввергает в круг ретравматизации. Поэтому ты для меня являешься скорее некой музой, в которой от исходного человека осталось не так уж и много. Но это и не особо важно, ведь главное — чтобы было вдохновение. Тебе, там, возможно, абсолютно всё равно, что происходит со мной. Если не всё равно, то я искренне этому рад.

Вот так я на данный момент всё это вижу. И то, что я называл тебя ебанутой, — на тот момент это было чистой правдой. Сейчас я так не считаю.

1 КОРПУС

Про биографию этой девушки мало что известно. Она была и есть довольно стервозная, капризная дама, которая много из себя строит. Сначала она, потом все остальное. Именно в ней проводятся встречи с чиновниками, именно в ней выступал оркестр имени Александрова. Она неприступна, с ней крайне сложно вести диалог. Но если захочет, то сама с тобой заговорит. Подобрать к ней ключик, который раскрыл бы её больше, чем базовое общение, довольно сложно. Вежливость у неё также находится на довольно низком уровне. Её характер, её недоступность и самодостаточность привлекают, как горная вершина, которую можно только покорить. Можно, конечно, любоваться ею издалека, но это будут совершенно не те ощущения. Надо взойти на неё, перетерпев все тяготы, невзгоды и лишения. Стервозная сука с Resting bitch face, но именно этим она тебя привлекает. Пройти все заслоны, обойти все камеры, что доказать себе, что ты лучший, потому что смог покорить ее. Она с подругами уже сделала расклад таро и поняла что ты ей не подходишь, поэтому она пытается мягко, а местами не очень, тебя слить.

Она — центр всей жизни РАНХиГС, через неё, наверное, каждый студент проходил не меньше тысячи раз за время обучения. Есть камеры, есть охрана. У охраны есть охрана, и есть охрана от охраны. Её все видят, но не все знают. Как только ты с ней познакомился, она останется в тебе навсегда. Ты можешь запомнить её с крайне разных сторон, в зависимости от того, какой гранью этого бриллианта она к тебе повернётся и какой свет будет на неё падать. Всё очень индивидуально, но то, что ты её запомнишь, — это однозначно. Один взгляд в её глаза — непередаваемые ощущения. Поймать с ней общий вайб стоит очень дорогого, и эти ощущения незабываемы. Возможно, так всё это видится только мне, но я пишу, как я это чувствую.

А чувствую я грациозность, глубину и сопротивление, которое надо преодолевать. Словно идёшь по пояс в воде, и с каждым шагом становится всё сложнее, потому что вода поднимается всё выше. Тебя сбивают встречные волны, пытаясь выбросить на берег, достучаться до тебя, сказать, что тебе туда не надо. Знакомые и друзья говорят: «Оно тебе не надо. Она ебанутая. Там дальше только разбитое сердце, горе и ужас». Но, несмотря ни на что, я шёл, иду и буду идти туда, в самое жерло вулкана с огненной лавой. Это не передать словами, это можно только чувствовать.

Когда ты заходишь в неё, ты видишь толпы людей, но лишь единицы замечают внутреннюю красоту, которая стоит за фасадами, за кафе, столовой, аудиториями и большим актовым залом. Единицы видят тот дух, что живёт внутри. Сколько мероприятий было в большом актовом зале, сколько людей оставили там свою душу, сколько там было приятных событий — это невозможно описать. Учитывая межпоколленческую связь и количество капустников, зимних балов и тысяч часов танцев за последние десятилетия проникаешься почти благоговейным свегом.

И когда, идя по 1-му корпусу, я случайно наткнулся на открытую дверь, ведущую вниз, то, как и в случае с 6-м корпусом, с моей первой любовью, не думая, шагнул туда. Я спустился и понял: вот оно, то, что я хочу. И сколько бы усилий мне ни пришлось приложить, сколько бы времени ни пришлось ждать, эта звезду будет видно в любую ночь. Я прошёл под первой работающей камерой. Прошёл под второй. Прошёл под третьей. И именно там, в технических помещениях под 1-м корпусом, ты бесповоротно забрала мое сердце.

В ходе мимолётного общения на общих тусовках в 2022 году между нами произошло сближение. И вот я зашёл в это бомбоубежище, которое, возможно, является сердцем всей Президентской академии, потому что оно находится прямо под большим актовым залом. Когда ты спала и не видела меня, я оформлял твою курсовую работу, находясь максимально близко к тебе. Именно тогда, качая ногами и сидя на высоком барном стуле, я был искренне счастлив. Может быть, я не хотел этого осознанно, но сейчас, вспоминая те моменты, я уверенно говорю, что это были одни из лучших мгновений в моей жизни.

Что из себя представляет 6-й корпус, какая она, эта молодая девушка? Она выросла в семье, где отцом был советский и российский чиновник, работавший в МИДе, состоятельный человек, посетивший много стран. Он возил и возит свою дочку по различным зарубежным курортам. У неё много друзей за рубежом, лето она проводит в Сан-Тропе, на Сицилии, в Венеции, а зимой отдыхает в Куршевеле. Большая часть её круга общения — это европейские друзья и европейская тусовка. Мама у неё была учительницей литературы, очень интеллигентная женщина из простой крестьянской семьи, сумевшая получить высшее образование. С одной стороны, у девушки была исконная русская душа, которая пришла к ней от матери, впитанная через лето в деревне и её глубокую начитанность. Пушкин, Толстой, Достоевский — всё это у неё буквально в крови. С другой стороны, её отец, советский партийный чиновник и дипломат, что отразилось в роскошных паркетах и коврах в великолепном советском стиле, которым она была выстроена. И в то же время в ней была молодёжная, немного либеральная европейская нотка. Как ей удавалось всё это сочетать, я сказать не могу, но именно это завораживало каждого, кто её видел и с ней общался.

Она училась в московской школе, затем поступила в МГИМО, желая пойти по стопам отца. В 2022 год стал для нее переломным. Она понимала коренные мировоззренческие разломы между Россией и Западом, но всё же её круг общения был скорее прозападным. Она долго мучилась, не понимая, на чью сторону встать. У неё была и есть возможность уехать, но она понимает, что если сделает это, то предаст и родителей, и своё воспитание, и мировоззренческие принципы. Она прекрасно понимала, что никогда не станет на Западе своей, но и разорвать общение с европейскими друзьями не смогла. Поэтому она закрылась в себе, пытаясь понять, как перестроить себя так, чтобы интегрировать обе части, которые в ней есть.

Для этого коренного обновления она, собственно говоря, и закрылась на ремонт. Я застал её в промежуточном состоянии, случайно зайдя сбоку, а не через парадный вход. Я увидел, что красивого советского или даже имперского паркета нет, его сняли подчистую, ковров, естественно, тоже. То есть она пытается каким-то образом оторваться от своего воспитания и пересобрать себя заново на основании того, что она из себя представляет, с учётом заложенного родителями. Я бродил по её аудиториям, по подвалам. Многое поменялось, ушло всё косметическое и декоративное. Скорее всего, после перестройки там будет что-то более осовремененное, но останутся фундаментальные основы: планировка этажей и схема лестниц. Возможно даже, что знаменитая люстра, которая когда-то приковывала к себе взгляды всех и каждого, вернётся. Тяга к этой люстре трансформировалась в фотографии у люстры в 1-м корпусе, хотя они не идут ни в какое сравнение. Естественно, она не будет той же, что раньше, она будет более новой, обновлённой, но искренне надеюсь, что она пересоберет себя с учётом той русской души и советских интерьеров, которые были ей даны.

6 КОРПУС

6-й корпус — это моя первая любовь. Именно с него началось знакомство с девушками и подвалами. Просто проходя мимо одной из дверей по привычному маршруту, я увидел, что за ней есть лестница вниз. Ничего не предвещало беды или, наоборот, блага. Поэтому я спустился и открыл для себя удивительный новый мир нежности и внимания, понял, что через подвалы можно познать себя.

Многие представляют себе подвалы как какие-то технические помещения, которые просто есть, и на этом всё. Но для меня это нечто гораздо большее: это способность понять самого себя, что ты хочешь, как ты хочешь, почувствовать какой-то вайб. Попытка рационализировать это влечение ни к чему хорошему не приведёт. Я в целом адепт романтизации, а не рационализации. Это было первое знакомство, первая влюблённость, которая осталась и останется со мной навсегда. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы подвалов я ни излазил, я всё равно неосознанно сравниваю 6-й корпус с остальными. В его глубинах я почувствовал то спокойствие, ту полную тишину и умиротворённость, которую долго не мог ощутить нигде, переехав в Москву на учёбу.

Именно там, сидя в этом пространстве, я выключал телефон и ощущал вокруг себя полную, вязкую темноту. Казалось, что она пустая только вокруг меня, и что стоит мне резко дёрнуться, протянуть руку вдаль — я смогу её ухватить, почувствовать её сопротивление, как чувствуется сопротивление воды, когда плывёшь. Но мне было достаточно ощущения безграничного спокойствия. Оно было не только и даже не столько душевным, сколько физическим и душевным одновременно. Понятное дело, что можно как-то забыться путём увлечения работой, учёбой или общением, но сочетание физического и духовного ни с чем не перепутать. Такое, возможно, достигается где-то в горах или в лесах, в походах, когда твоё сознание и тело находятся в полном соответствии, отсутствуют какие-либо посторонние мысли, ты просто находишься в моменте.

Естественно, ходить надо было с фонариками. Но эти ощущения, когда ты идёшь и понимаешь, что ты здесь первопроходец, — это чувство первооткрывателя. Когда я поднялся к вентиляции, которой на данный момент уже нет, потому что её разрушили, я чувствовал себя Колумбом, вступившим на новую землю после долгих месяцев плавания. Было очень много искренних, нежных моментов и открытий, которые я сделал посредством подвалов 6-го корпуса. Было очень приятно осознавать, что где-то там, наверху, кипит жизнь, ходят люди и даже не подозревают, что три или четыре этажа 6-го корпуса, которые есть над землёй, дублируются в таком же объёме под ней. И что именно благодаря тому, что происходит в подвалах, — техническим коммуникациям, системам отопления, водоснабжения и электричества, — вы можете просто существовать.

Вернёмся к аналогии с девушками, свиданиям и первой влюблённостью. Здесь хотелось бы процитировать гениальнейшего поэта современности Friendly Thug 52 NGG следующими строками из песни «Skyscraper»: «Новая высота меня пугает, но заводит, как любовь, где ты ревнивый, молодой и неумелый, нащупываешь, как нужно ухаживать за ней, самостоятельно, ведь нет таких учебников». Учебников действительно не было, спрашивать совета тоже было не у кого, и мне приходилось самостоятельно принимать решения о том, куда, как и зачем я пойду. Я могу с уверенностью сказать, что исследовал большую часть подвалов под 6-м корпусом. И вот эту влюблённость, то влечение, которое было, ни с чем нельзя перепутать. Подвалы учили меня правильному поведению, почтению, безопасности. Много чему они меня учили, где-то косвенно, где-то прямо, но это был путь душевного развития.

И, наверное, базовая вещь, которую можно ожидать от походов по подвалам, — обнаружение охранника ночью и быстрое бегство — тоже нашла отпечаток в моём сердце и в моей кардиограмме. Пульс, я имею в виду, взлетел до небес и порвал всё, что только можно. Давление там было скорее не на сердце, а на мое очко. Но вернёмся к романтизации данных событий.

Сейчас я опубликую серию очерков о корпусах ранхигса и моем с ними отношениях. На днях мне пришла в голову гениальная идея хуманизировать подвалы и представить их в образе девушек. Сначала появилась короткая версия, которую я опубликую после длинной, чтобы оставалась интрига. Я начал раскрывать, добавлять детали к истории корпусов, собирать личные переживания, продумывать их историю

Что если предложить Комиссарову сделать академический турнир по Дурак онлайн?

Йо, я никвлс, рукопожатий маг, Ты не поймёшь мой вайб, ведь я не для всех, брат. РАНХиГС мой район, тут мой диплом как артефакт, Самый красный из чёрных, самый чёрный из красных – факт.
Да, я легенда, но без толпы фанфар, Пока другие в клубах – я в подвал, братан. Там бетонные стены и шёпот времён, Я зову это домом, где каждый кирпич – как трон.
Припев (в стиле Макана) И пусть смеются, мол, кринж и тоска, Но мне по кайфу там, где темнота близка. Свидание в бомбоубежище – мой романтик-стиль, Ты ищешь свет, а я ищу где подземелья chill.
🎤 Куплет 2 Две пачки кириешек – входной билет, Ты думал шутка? Нет, тут свой этикет. Мыльница в руках aesthetic girl, Щёлкает кадры, пока сверху гаснет свет.
Я не из этих, кто ищет кафе, Я не из этих, кто плывёт по волне. Мой маршрут – где запах сырой плитки и плесень, Но в этом есть правда, в этом есть песня.
Припев (ещё раз) И пусть смеются, мол, кринж и тоска, Но мне по кайфу там, где темнота близка. Свидание в бомбоубежище – мой романтик-стиль, Ты ищешь свет, а я ищу где подземелья chill.
🎤 Финал (разговорным тоном) Комиссаров пожал руку – запомни момент, Тут не мания, а стиль, ты не врубишься, ведь Я другой – легенда в бетоне и мраке, Подвал – мой дворец, и я в нём в своём знаке.

Девизом моих последних пяти лет: «мои усилия, да в мирное русло». Каждый, кто со мной знаком- подтвердит 💀💀💀

Вы понимаете, что этот трек вышел в 2020 году, когда мы только поступили. Я думал это гимн ранхигса последние лет 10...