Про романное слово
Продолжаю серию постов, осмысляющих лекцию профессора Е.В. Жаринова о Чехове в литературе и в театре. Сегодня моя любимая часть:
🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩
Едущие в лагеря в тридцатые годы развлекали себя в пути: чтобы не сойти с ума, читали наизусть по очереди Онегина. И когда их открывали охранники посмотреть, кто нарушил запрет и пронес книгу, удивлялись: книги не было. Наизусть знали. Это были люди книг, они вспоминали то, что знают о жизни, через Онегина.
Они причисляли себя к аристократам духа, а не тем, кого загнали в теплушку
Толстой был великим мастером романного слова, а Чехов хоть и был знаком лично, строил свою вселенную, не подстраивался — про это подробно в первой части моей Чехов-эпопеи, и самая крутая метафора из лекции про дуб.
Чехов нашел в себе мужество и смелость не подражать Толстому. Но при этом Чехов понимал, что такое романное слово и что дала миру русская классика.
Ванька Жуков пишет письмо «на деревню дедушке» — дедушке, которого он уже может больше и не увидит, и слово обретает гипертекст.
И хотя Чехов не написал роман, его рассказы можно воспринимать как сжатую до предела эпопею. Они написаны романным словом.
Евгений Викторович окидывает взглядом аудиторию.
— «Дьячок в селе Уклеево всю икру съел» - это ж приговор, это надпись на могил! И отдельная драма! И отдельный рассказ! — напирает профессор. — А гений Цыпкина или Быкова способен создать такую фразу?
На том на сегодня и закончим.
Продолжаю серию постов, осмысляющих лекцию профессора Е.В. Жаринова о Чехове в литературе и в театре. Сегодня моя любимая часть:
🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩
В романе слово перестает быть бытовым, оно аппелирует к вашей эрудиции, интуиции, чутью.
Евгений Онегин — великий свободный роман — обладает лучшим романным словом
Едущие в лагеря в тридцатые годы развлекали себя в пути: чтобы не сойти с ума, читали наизусть по очереди Онегина. И когда их открывали охранники посмотреть, кто нарушил запрет и пронес книгу, удивлялись: книги не было. Наизусть знали. Это были люди книг, они вспоминали то, что знают о жизни, через Онегина.
Они причисляли себя к аристократам духа, а не тем, кого загнали в теплушку
Толстой был великим мастером романного слова, а Чехов хоть и был знаком лично, строил свою вселенную, не подстраивался — про это подробно в первой части моей Чехов-эпопеи, и самая крутая метафора из лекции про дуб.
Чехов нашел в себе мужество и смелость не подражать Толстому. Но при этом Чехов понимал, что такое романное слово и что дала миру русская классика.
Ванька Жуков пишет письмо «на деревню дедушке» — дедушке, которого он уже может больше и не увидит, и слово обретает гипертекст.
И хотя Чехов не написал роман, его рассказы можно воспринимать как сжатую до предела эпопею. Они написаны романным словом.
Евгений Викторович окидывает взглядом аудиторию.
Село Уклеево лежало в овраге, так что с шоссе и со станции железной дороги видны были только колокольня и трубы ситценабивных фабрик. Когда прохожие спрашивали, какое это село, то им говорили:
— Это то самое, где дьячок на похоронах всю икру съел.
Как-то на поминках у фабриканта Костюкова старик-дьячок увидел среди закусок зернистую икру и стал есть ее с жадностью; его толкали, дергали за рукав, но он словно окоченел от наслаждения: ничего не чувствовал и только ел. Съел всю икру, а в банке было фунта четыре. И прошло уж много времени с тех пор, дьячок давно умер, а про икру всё помнили. Жизнь ли была так бедна здесь, или люди не умели подметить ничего, кроме этого неважного события, происшедшего десять лет назад, а только про село Уклеево ничего другого не рассказывали.
— «Дьячок в селе Уклеево всю икру съел» - это ж приговор, это надпись на могил! И отдельная драма! И отдельный рассказ! — напирает профессор. — А гений Цыпкина или Быкова способен создать такую фразу?
На том на сегодня и закончим.