С момента возвращения в Израиль я ни разу не садилась за руль. Мне тупо страшно.
Правам моим тысяча лет, подарил один неравнодушный полковник. С тех пор лежали они за печкой, а я каталась на метро. Потому что зачем полковник, когда можно любить воображаемых музыкантов? Спасибо, дура.
Ладно, отвлеклась.
Учиться водить я решила вот недавно и, на свою беду, в Минске. А вы видели Минск? Летишь себе, как беспечный ангел, дороги пустые, люди спокойные, а кто решил повернуть, тот включил поворотник. Сказка.
Но вот мы в Израиле. Правил здесь особо нет, все ездят, как чувствуют. Чувствуют, что надо остановиться посреди шоссе и заорать, Омер, брат, вот это встреча, мы не виделись целый час, как жена, как дети? Отлично, Лиор, я так скучал по тебе, как твоя жена, как твои дети?!
Это, впрочем, никому не мешает, потому что справа уже восемь лет кладут трамвайные рельсы, а слева протестный митинг. Это дает некоторую свободу если не для маневра, то по крайней мере для выплеска эмоций. А эмоций у израильтян много.
Ладно, думаю, сколько можно сиськи мять. Отправилась за каршерингом. Иду и такая — я храбрая, я сильная, я смогу сделать круг вокруг часовой башни. И вижу, как прямо передо мной пожилая леди закатывает внедорожник на бордюр автобусной остановки. И стоит, как будто так и надо, пока пожилой джентльмен выгружает из багажника ящики с вином. Ну и орет на водителя автобуса, который орет на него, на которого орут пассажиры.
Я храбрая, я сильная, я обязательно сделаю круг — через пару лет.
Правам моим тысяча лет, подарил один неравнодушный полковник. С тех пор лежали они за печкой, а я каталась на метро. Потому что зачем полковник, когда можно любить воображаемых музыкантов? Спасибо, дура.
Ладно, отвлеклась.
Учиться водить я решила вот недавно и, на свою беду, в Минске. А вы видели Минск? Летишь себе, как беспечный ангел, дороги пустые, люди спокойные, а кто решил повернуть, тот включил поворотник. Сказка.
Но вот мы в Израиле. Правил здесь особо нет, все ездят, как чувствуют. Чувствуют, что надо остановиться посреди шоссе и заорать, Омер, брат, вот это встреча, мы не виделись целый час, как жена, как дети? Отлично, Лиор, я так скучал по тебе, как твоя жена, как твои дети?!
Это, впрочем, никому не мешает, потому что справа уже восемь лет кладут трамвайные рельсы, а слева протестный митинг. Это дает некоторую свободу если не для маневра, то по крайней мере для выплеска эмоций. А эмоций у израильтян много.
Ладно, думаю, сколько можно сиськи мять. Отправилась за каршерингом. Иду и такая — я храбрая, я сильная, я смогу сделать круг вокруг часовой башни. И вижу, как прямо передо мной пожилая леди закатывает внедорожник на бордюр автобусной остановки. И стоит, как будто так и надо, пока пожилой джентльмен выгружает из багажника ящики с вином. Ну и орет на водителя автобуса, который орет на него, на которого орут пассажиры.
Я храбрая, я сильная, я обязательно сделаю круг — через пару лет.