Окончание.— Из любого человека можно воспитать воина?— Воин-защитник – это высшее проявление патриотизма. Как министр молодежи я понимаю, что мы должны воспитывать патриотов. Но это не значит, что все они могут стать воинами. Однажды на СВО прибыл парень из мест лишения свободы, весь такой на тестостероне. Его поставили командиром, и он быстро навел порядок в подразделении. Во время захода на позиции он принял неверное решение, и в машину с бойцами попал дрон. Были раненые, и мы выдвинулись на помощь.
Когда прибыли, увидели этого командира, бегающим по лесополке и орущим. Он не помог своим раненным бойцам, как будто сошел с ума. Тогда я понял, что воин – это не про каждого. Прежде всего нужно иметь большое хладнокровие и стрессоустойчивость. Ведь в горячке можно принять неправильное решение и подставить себя и сослуживцев.
Лучше всего на войне показывают себя ребята из регионов, особенно из сельской местности. Они умеют организовать быт даже там, где это кажется вообще невозможным. Приходишь туда, и как будто на сенокос попал (смеется). А я всегда на БЗ (боевое задание) заходил на наши опорники. Это очень важно для разведчика, потому что ребята знают местность, где мины, вражеские доты, откуда бьет танк…
Ты там для всех брат, кем бы по национальности и религии не был. Один мусульманин пытался говорить про то, что только его вера настоящая, что не тому мы поклоняемся. Но однажды, как всегда перед БЗ, ребята по якутскому обычаю окуривали меня дымом. Этот мусульманин встал рядом и, зажмурившись, участвовал в обряде. Говорю:
«Что ж ты якутским духам поклоняешься?».
А он засмеялся:
«Лишним не будет. У вас богов много, а вас мало, так что каждому больше внимания».
Заулыбавшись, Петр вдруг сменил тему:— Тута (Герой России из Нюрбы Андрей ГРИГОРЬЕВ) даже, наверное, не понимает, что он сделал. Когда появилось видео с его ножевым боем, к нам стали подходить бойцы из других подразделений, лично меня просили продать якутский нож за 70 тысяч. Конечно, мы ими не торговали, но все же получили свои плюсы после вдруг взлетевшего спроса на якутские ножи. Одно время из-за дронов нам не могли подвезти снаряды, и мы у соседей их меняли на ножи.
Выручала и охотничья смекалка. Увидим, где кабаны прошли, плеснем туда несколько ведер помоев, и ночью в засаду с тепловизором. Кабаны выходят, одного-двух завалишь, разделаешь - и с мясом к артиллеристам, обратно уже со снарядами для гаубицы.
* * *
Слушая размеренный рассказ Петра, мы не переставали удивляться, как из этого живого 40-летнего мужчины с какой-то вековой мудростью в глазах в медиа порою делают бездушного чиновника-бюрократа. То, что перед тобой министр, забываешь сразу, едва расположившись в кресле напротив.
Мы говорили долго. О его детстве, по которому сельского мальчишку вели неграмотный дед, скромная деревенская библиотека, первый учитель с картонными медалями-наградами и программы Жака Ива Кусто, навсегда влюбившего ребенка из глухого якутского села в географию. Обсудили непростую тему молодежь и СВО, узнали, как будущий министр годами добивался руки своей жены, почему не произвел впечатления на ее отца, и что подвигло его подписать контракт с Министерством обороны. Об этом в следующих публикациях
@taigapost.
💥Подпишись на @taigapost