По моему мнению, Просвещение породило три метанаратива, а не ошибочно один. Первый — это, конечно, либерализм.
Второй — коммунизм, который является радикальной реакцией и попыткой акселерации, которую породило уже прогрессивное Просвещение. При этом он является реакционным, так как это реакция на либерализм.
Третий — фашизм. Так как фашизм является радикальной реакцией на коммунизм и его идейным ревизионистским продолжением по ветви научного социализма, меняя его на теории и чисто государственные проекты и реакционные теории таких мыслителей, как Шпенглер, Фихте, Сорель, Спирито и другие. Что касаемо диалектики, фашизм в лице именно что Джованни Джентиле прибег к более традиционному гегелевскому диалектическому направлению, а именно — к актуализму. И тезис Джентиле о том, что фашизм — это новый либерализм, совершенно верен, и все они чужды реакционным, неореакционным, монархическим, традиционалистским структурам, так как одна из их проблем заключается в том, что все они являются республиканскими проектами.
И довольно хорошо, что постмодернизм смог уничтожить и сделать из этих метанаративов мемы. Но последовала другая проблема, а именно — контрнаступление глубинного государства, а именно — Собора, который ещё спонсировали старые, ещё полумёртвые метанаративы, захватившие территории на недолгое время в виде Маоистского Китая и Советского Союза.
Но самая главная проблема в том, что «мир последнего человека» по Фукуяме не настал, так как добродетель в виде неолиберальной идеологии проиграла, и вместо неё победил Собор, который уже давно укоренился в государственных западных структурах. Именно что социал-демократия, псевдоконсерваторы, криптосоциалисты и другие проявления симулякров демократии. Одной из главных проблем проигрыша неолиберализма оказалось то, что он не смог уничтожить Собор, когда это было реально.
И уже сейчас, ища влияние Собора, для многих «пҐавых» (в основном под этим термином подразумеваются неофашисты) он является чуть ли не хуже коммунизма и удобным чучелом всех несчастий Собора для коммунистов в лице таких личностей, как: Алекс Уильямс, Ник Срничек, Марк Фишер (которые свели даже неореакционный плюралистический антинаратив к неолиберализму в «Манифесте акселерационистской политики» и т.д.), Пол Мейсон, Бенджамин Нойс, Паоло Вирно и многие другие.
Одним из факторов проигрыша является показной парадокс с Хайеком, который не был против того, чтобы крупное ультралевое издательство (University of Chicago Law Review) делало публикации по всему западному миру, тем самым игнорируя главную угрозу у себя под окном.
А интересно то, что Мишель Фуко оказался более антисоборным, чем Фридрих Хайек, и призывал к хейтспичу издания.
Второй — коммунизм, который является радикальной реакцией и попыткой акселерации, которую породило уже прогрессивное Просвещение. При этом он является реакционным, так как это реакция на либерализм.
Третий — фашизм. Так как фашизм является радикальной реакцией на коммунизм и его идейным ревизионистским продолжением по ветви научного социализма, меняя его на теории и чисто государственные проекты и реакционные теории таких мыслителей, как Шпенглер, Фихте, Сорель, Спирито и другие. Что касаемо диалектики, фашизм в лице именно что Джованни Джентиле прибег к более традиционному гегелевскому диалектическому направлению, а именно — к актуализму. И тезис Джентиле о том, что фашизм — это новый либерализм, совершенно верен, и все они чужды реакционным, неореакционным, монархическим, традиционалистским структурам, так как одна из их проблем заключается в том, что все они являются республиканскими проектами.
И довольно хорошо, что постмодернизм смог уничтожить и сделать из этих метанаративов мемы. Но последовала другая проблема, а именно — контрнаступление глубинного государства, а именно — Собора, который ещё спонсировали старые, ещё полумёртвые метанаративы, захватившие территории на недолгое время в виде Маоистского Китая и Советского Союза.
Но самая главная проблема в том, что «мир последнего человека» по Фукуяме не настал, так как добродетель в виде неолиберальной идеологии проиграла, и вместо неё победил Собор, который уже давно укоренился в государственных западных структурах. Именно что социал-демократия, псевдоконсерваторы, криптосоциалисты и другие проявления симулякров демократии. Одной из главных проблем проигрыша неолиберализма оказалось то, что он не смог уничтожить Собор, когда это было реально.
И уже сейчас, ища влияние Собора, для многих «пҐавых» (в основном под этим термином подразумеваются неофашисты) он является чуть ли не хуже коммунизма и удобным чучелом всех несчастий Собора для коммунистов в лице таких личностей, как: Алекс Уильямс, Ник Срничек, Марк Фишер (которые свели даже неореакционный плюралистический антинаратив к неолиберализму в «Манифесте акселерационистской политики» и т.д.), Пол Мейсон, Бенджамин Нойс, Паоло Вирно и многие другие.
Одним из факторов проигрыша является показной парадокс с Хайеком, который не был против того, чтобы крупное ультралевое издательство (University of Chicago Law Review) делало публикации по всему западному миру, тем самым игнорируя главную угрозу у себя под окном.
А интересно то, что Мишель Фуко оказался более антисоборным, чем Фридрих Хайек, и призывал к хейтспичу издания.