ПРО НЕИЗБЕЖНОСТЬ ОШИБКИ В РАБОТЕ ПАТОЛОГА
Недавно я опубликовала опрос с голосовалкой: разместила несколько низкодифференцированных опухолей лёгких и предложила выбрать гистологический тип. Представлю немного статистики по итогам.
• Средняя точность по всем кейсам — 42,6%. В среднем коллеги ошибались чаще, чем угадывали правильно.
• В 3 из 5 кейсов большинство ответивших выбрало неверный вариант — то есть «консенсус толпы» был ошибочным.
• Кейс №4 (плоскоклеточный рак) показателен: три варианта разошлись почти поровну (37/28/35) — согласованность очень низкая.
• Худший кейс — №5 (аденокарцинома) только 20% правильных ответов, при этом 56% проголосовали за неверный вариант.
• Единственный кейс с уверенным большинством правильных ответов — №2 (плоскоклеточный рак, 74%), все остальные — либо ниже 50%, либо расколоты почти пополам.
Какие выводы мы можем сделать из этих данных? То, что мы часто ошибаемся, и это неизбежно.
Да, в представленных мной случаях необходимо делать ИГХ, но мы знаем, что некоторые коллеги не имеют такой опции, или просто ею не пользуются. А ещё бывают случаи, когда мы делаем ИГХ, но интерпретируем результаты неправильно. В общем, таких вариантов развития событий столько же много, сколько опухолей в классификации ВОЗ. И мы даже не узнаем, когда мы ошиблись, если пациент вышел из поля зрения.
Опухоли давно перестали выглядеть, как в справочниках. Благодаря внимательности пациентов к своему здоровью, онконастороженности и хорошей диагностике, мы всё чаще встречаемся с нетипичными локализациями и нетипичной морфологией опухолей.
Мы очень стараемся работать хорошо, но ошибки неизбежны. И это означает, что мы должны стараться ещё лучше и пользоваться разнообразными методами исследования. А ещё не останавливаться в своём профессиональном развитии, потому что базового образования всегда будет недостаточно.
Недавно я опубликовала опрос с голосовалкой: разместила несколько низкодифференцированных опухолей лёгких и предложила выбрать гистологический тип. Представлю немного статистики по итогам.
• Средняя точность по всем кейсам — 42,6%. В среднем коллеги ошибались чаще, чем угадывали правильно.
• В 3 из 5 кейсов большинство ответивших выбрало неверный вариант — то есть «консенсус толпы» был ошибочным.
• Кейс №4 (плоскоклеточный рак) показателен: три варианта разошлись почти поровну (37/28/35) — согласованность очень низкая.
• Худший кейс — №5 (аденокарцинома) только 20% правильных ответов, при этом 56% проголосовали за неверный вариант.
• Единственный кейс с уверенным большинством правильных ответов — №2 (плоскоклеточный рак, 74%), все остальные — либо ниже 50%, либо расколоты почти пополам.
Какие выводы мы можем сделать из этих данных? То, что мы часто ошибаемся, и это неизбежно.
Да, в представленных мной случаях необходимо делать ИГХ, но мы знаем, что некоторые коллеги не имеют такой опции, или просто ею не пользуются. А ещё бывают случаи, когда мы делаем ИГХ, но интерпретируем результаты неправильно. В общем, таких вариантов развития событий столько же много, сколько опухолей в классификации ВОЗ. И мы даже не узнаем, когда мы ошиблись, если пациент вышел из поля зрения.
Опухоли давно перестали выглядеть, как в справочниках. Благодаря внимательности пациентов к своему здоровью, онконастороженности и хорошей диагностике, мы всё чаще встречаемся с нетипичными локализациями и нетипичной морфологией опухолей.
Мы очень стараемся работать хорошо, но ошибки неизбежны. И это означает, что мы должны стараться ещё лучше и пользоваться разнообразными методами исследования. А ещё не останавливаться в своём профессиональном развитии, потому что базового образования всегда будет недостаточно.