Так если мы ее вылечили, нам точно надо ее дальше лечить?
Свой доклад в Нижнем я начал с разбора случая. Женщина 38 лет, папиллярный рак щитовидной железы — самый частый и самый спокойный его вариант, — в 2019 году операция, с 2020 года никаких признаков болезни нет. Это то, что вы врачи называем – ремиссия.
Все шесть лет после операции врачи держали у этой пациентки супрессию. А в 2025 году у неё впервые случился сбой сердечного ритма, а обследование костей показало, что они стали тоньше и слабее нормы.
То есть пациентку мы вылечили уже как 5 лет назад, но мы же ее и долечили. Но как говориться, мы не сидим сложа руки, а учимся на своих ошибках.
Откуда взялась идея держать ТТГ на нуле?
Подавлять ТТГ начали в середине XX века по простой логике: если ТТГ влияет на клетки щитовидной железы, то он влияет и на опухолевые клетки, значит, это влияне надо убрать. Логика выглядела настолько убедительной, что проверять её взялись только через несколько десятилетий, и вот что получилось при проверке.
Первое исследование, где пациентов случайным образом поделили на две группы, вышло только в 2010 году: 433 человека, и болезнь не вернулась у 91% при подавлении ТТГ против 89% без него, то есть разницы фактически не было.
В работе Memorial Sloan Kettering 2015 года участвовали 771 пациент и подавление ТТГ не уменьшило число рецидивов, зато у женщин риск заметной потери костной массы оказался выше в 3,5 раза.
Среди пациентов старше 66 лет с раком щитовидной железы 19,4% умерли не от этого рака, а от других причин, и от самого рака — 12,3%, причём главная причина в первой группе — болезни сердца.
Что изменилось в 2025 году
Американская тиреоидная ассоциация теперь задает лишь один вопрос: есть ли у человека болезнь прямо сейчас?
Если у человека остались метастазы (отдаленные) или опухоль неудалима, ТТГ держат ниже нормы, потому что польза в такой ситуации перевешивает риски.
Если признаков болезни нет, ТТГ должен быть в пределах нормы, потому что большая доза гормона действует уже не на опухоль, которой нет, а на сердце и кости.
Главный вывод: цель лечения — не подавить ТТГ, а вовремя перестать это делать!!!
Что об этом написано в российских рекомендациях и с какой периодичностью нормально возвращаться к вопросу о дозе — в следующем посте. Клинический случай собирательный, все совпадения случайны, все имена выдуманы.
Свой доклад в Нижнем я начал с разбора случая. Женщина 38 лет, папиллярный рак щитовидной железы — самый частый и самый спокойный его вариант, — в 2019 году операция, с 2020 года никаких признаков болезни нет. Это то, что вы врачи называем – ремиссия.
Поясню про ТТГ, потому что дальше всё будет вокруг него. Щитовидной железой управляет гипофиз — небольшая железа в голове, — и делает он это через гормон ТТГ: чем его больше, тем активнее он подгоняет щитовидную железу. После операции человек получает гормон щитовидной железы в таблетках, и если дозу сделать большой, организм решает, что гормона и так хватает, и почти перестаёт выделять ТТГ. Именно это и называют подавлением ТТ - супрессией.
Все шесть лет после операции врачи держали у этой пациентки супрессию. А в 2025 году у неё впервые случился сбой сердечного ритма, а обследование костей показало, что они стали тоньше и слабее нормы.
То есть пациентку мы вылечили уже как 5 лет назад, но мы же ее и долечили. Но как говориться, мы не сидим сложа руки, а учимся на своих ошибках.
Откуда взялась идея держать ТТГ на нуле?
Подавлять ТТГ начали в середине XX века по простой логике: если ТТГ влияет на клетки щитовидной железы, то он влияет и на опухолевые клетки, значит, это влияне надо убрать. Логика выглядела настолько убедительной, что проверять её взялись только через несколько десятилетий, и вот что получилось при проверке.
Первое исследование, где пациентов случайным образом поделили на две группы, вышло только в 2010 году: 433 человека, и болезнь не вернулась у 91% при подавлении ТТГ против 89% без него, то есть разницы фактически не было.
В работе Memorial Sloan Kettering 2015 года участвовали 771 пациент и подавление ТТГ не уменьшило число рецидивов, зато у женщин риск заметной потери костной массы оказался выше в 3,5 раза.
Среди пациентов старше 66 лет с раком щитовидной железы 19,4% умерли не от этого рака, а от других причин, и от самого рака — 12,3%, причём главная причина в первой группе — болезни сердца.
Что изменилось в 2025 году
Американская тиреоидная ассоциация теперь задает лишь один вопрос: есть ли у человека болезнь прямо сейчас?
Если у человека остались метастазы (отдаленные) или опухоль неудалима, ТТГ держат ниже нормы, потому что польза в такой ситуации перевешивает риски.
Если признаков болезни нет, ТТГ должен быть в пределах нормы, потому что большая доза гормона действует уже не на опухоль, которой нет, а на сердце и кости.
Главный вывод: цель лечения — не подавить ТТГ, а вовремя перестать это делать!!!
Что об этом написано в российских рекомендациях и с какой периодичностью нормально возвращаться к вопросу о дозе — в следующем посте. Клинический случай собирательный, все совпадения случайны, все имена выдуманы.