О мистицизме акта
Готовясь к предстоящему семинару Колетт Солер - чтение совсем небольшого текста Лакана из Atres écrits « L’acte psychanalytique ». Здесь поговорим всего о двух предложениях оттуда.
Стр. 377: « Il est dès lors à avancer que le psychanalyste dans la psychanalyse n'est pas sujet, et qu'à situer son acte de la topologie idéale de l'objet a, il se déduit que c'est à ne pas penser qu'il opère. Un «je ne pense pas » qui est le droit, suspend de fait le psychanalyste à l'anxiété de savoir où lui donner sa place pour penser pourtant la psychanalyse sans être voué à la manquer. »
Предложу перевод: “Отсюда следует выдвинуть положение, что психоаналитик в психоанализе не является субъектом, и что коль скоро его акт исходит из идеальной топологии объекта a, отсюда выводится: оперирует он именно тем, что не мыслит.
Это “я не мыслю”, составляющее его законное право, фактически подвешивает психоаналитика к тревожному вопросу о том, где отвести ему место, чтобы все же мыслить психоанализ, не будучи обреченным упустить его”.
Итак, попробуем разобраться…
Для начала, здесь Лакан доводит до конца логику позиции аналитика. И в первом предложении сначала просто: здесь речь о том, что аналитик, когда работает, не является субъектом, то есть его вмешательства не находятся в логике межличностных человеческих отношений. А дальше уже сложно…
Вцелом, этот текст посвящён такой странной вещи как “акт”, который в свою очередь противопоставляется мысли. Лакан пытается показать, как работа аналитика может быть ориентирована именно актом, что встречает множество эпистемологических противоречий.
Именно ориентация на акт имеется в виду в нашем кусочке, когда Лакан говорит об операции, то есть работе аналитика из “не-мысли” (ne pas penser): аналитик в акте исключает свою позицию как позицию субъекта познания и расчетливого сознания. Он оперирует из функции объекта a, который гетерогенен смыслу и означающему ряду. И этот отказ от привычной интеллектуализации здесь не ведет к пустой пассивности, напротив, он оставляет аналитика подвешенным в структуре переноса, перед лицом тревоги (l'anxiété de savoir où lui donner sa place). Важно, здесь Лакан использует слово anxiété (эпистемическое беспокойство/растерянность): l'anxiété de savoir (беспокойство/тревога знания). Т.е. это не психоаналитический аффект столкновения с объектом (как в случае тревоги, angoisse), а профессиональная и эпистемологическая растерянность самого аналитика перед парадоксом собственного метода: как теоретизировать опыт, если рабочий инструмент аналитика исключает мысль?
Итак, здесь формула “я не мыслю” - это “законное, легитимное право” позиции аналитика. И поскольку аналитик, как утверждает Лакан, оперирует из идеальной топологии объекта a, его сущностная функция по праву структуры - не мыслить, не понимать, не встраивать анализанта в свои умозрительные схемы.
Так вот прикол в том, что “фактически (de fait) это фундаментальное право ставит аналитика в тяжелейшую зависимость (suspend, подвешивает) от мучительного вопроса: где именно найти место мысли/знанию?”
Получаем логический тупик: как мыслить психоанализ, не разрушая акт?
Вся вторая часть предложения описывает двойной капкан:
Внутри сессии (в акте):
Если аналитик начинает “мыслить” во время акта, он неизбежно соскальзывает в позицию субъекта знания (S2), начинает интерпретировать через понимание и тем самым упускает акт (manquer l'acte), превращая его в acte manqué (неудавшийся акт / ошибочное действие).
Вне сессии (в теории и передаче):
Если аналитик просто “не мыслит” и объявляет психоанализ чистым иррациональным мистицизмом, он вообще отказывается от статуса знания. Или, как часто бывает в нашей среде, когда он всё считает “изобретением субъекта”.
Следовательно, аналитик мучительно ищет топологическое место (où lui donner sa place), куда можно вынести мысль, чтобы концептуализировать психоанализ, не уничтожая при этом специфику акта, действующего исключительно из точки “не-мысли”.
Неспособность выдержать эту подвешенность приводит аналитиков к капитуляции, о которой Лакан будет говорить в тексте дальше…
Готовясь к предстоящему семинару Колетт Солер - чтение совсем небольшого текста Лакана из Atres écrits « L’acte psychanalytique ». Здесь поговорим всего о двух предложениях оттуда.
Стр. 377: « Il est dès lors à avancer que le psychanalyste dans la psychanalyse n'est pas sujet, et qu'à situer son acte de la topologie idéale de l'objet a, il se déduit que c'est à ne pas penser qu'il opère. Un «je ne pense pas » qui est le droit, suspend de fait le psychanalyste à l'anxiété de savoir où lui donner sa place pour penser pourtant la psychanalyse sans être voué à la manquer. »
Предложу перевод: “Отсюда следует выдвинуть положение, что психоаналитик в психоанализе не является субъектом, и что коль скоро его акт исходит из идеальной топологии объекта a, отсюда выводится: оперирует он именно тем, что не мыслит.
Это “я не мыслю”, составляющее его законное право, фактически подвешивает психоаналитика к тревожному вопросу о том, где отвести ему место, чтобы все же мыслить психоанализ, не будучи обреченным упустить его”.
Итак, попробуем разобраться…
Для начала, здесь Лакан доводит до конца логику позиции аналитика. И в первом предложении сначала просто: здесь речь о том, что аналитик, когда работает, не является субъектом, то есть его вмешательства не находятся в логике межличностных человеческих отношений. А дальше уже сложно…
Вцелом, этот текст посвящён такой странной вещи как “акт”, который в свою очередь противопоставляется мысли. Лакан пытается показать, как работа аналитика может быть ориентирована именно актом, что встречает множество эпистемологических противоречий.
Именно ориентация на акт имеется в виду в нашем кусочке, когда Лакан говорит об операции, то есть работе аналитика из “не-мысли” (ne pas penser): аналитик в акте исключает свою позицию как позицию субъекта познания и расчетливого сознания. Он оперирует из функции объекта a, который гетерогенен смыслу и означающему ряду. И этот отказ от привычной интеллектуализации здесь не ведет к пустой пассивности, напротив, он оставляет аналитика подвешенным в структуре переноса, перед лицом тревоги (l'anxiété de savoir où lui donner sa place). Важно, здесь Лакан использует слово anxiété (эпистемическое беспокойство/растерянность): l'anxiété de savoir (беспокойство/тревога знания). Т.е. это не психоаналитический аффект столкновения с объектом (как в случае тревоги, angoisse), а профессиональная и эпистемологическая растерянность самого аналитика перед парадоксом собственного метода: как теоретизировать опыт, если рабочий инструмент аналитика исключает мысль?
Итак, здесь формула “я не мыслю” - это “законное, легитимное право” позиции аналитика. И поскольку аналитик, как утверждает Лакан, оперирует из идеальной топологии объекта a, его сущностная функция по праву структуры - не мыслить, не понимать, не встраивать анализанта в свои умозрительные схемы.
Так вот прикол в том, что “фактически (de fait) это фундаментальное право ставит аналитика в тяжелейшую зависимость (suspend, подвешивает) от мучительного вопроса: где именно найти место мысли/знанию?”
Получаем логический тупик: как мыслить психоанализ, не разрушая акт?
Вся вторая часть предложения описывает двойной капкан:
Внутри сессии (в акте):
Если аналитик начинает “мыслить” во время акта, он неизбежно соскальзывает в позицию субъекта знания (S2), начинает интерпретировать через понимание и тем самым упускает акт (manquer l'acte), превращая его в acte manqué (неудавшийся акт / ошибочное действие).
Вне сессии (в теории и передаче):
Если аналитик просто “не мыслит” и объявляет психоанализ чистым иррациональным мистицизмом, он вообще отказывается от статуса знания. Или, как часто бывает в нашей среде, когда он всё считает “изобретением субъекта”.
Следовательно, аналитик мучительно ищет топологическое место (où lui donner sa place), куда можно вынести мысль, чтобы концептуализировать психоанализ, не уничтожая при этом специфику акта, действующего исключительно из точки “не-мысли”.
Неспособность выдержать эту подвешенность приводит аналитиков к капитуляции, о которой Лакан будет говорить в тексте дальше…