Страны БРИКС сделали ставку не на создание общей валюты, а на стыковку национальных платёжных систем. Вместо громких заявлений о «замене доллара» блок выстраивает собственную инфраструктуру расчётов через российскую СПФС, китайскую CIPS и индийскую UPI, снижая роль доллара во внутриблоковой торговле. Именно эта техническая, почти незаметная перестройка и стала реальным механизмом дедолларизации, а не политические декларации.
Россия и Китай уже перевели около 90% взаимных расчётов в рубли и юани, доведя товарооборот до рекордных значений. Параллельно развивается товарно-обеспеченное финансирование и кредитование через Новый банк развития, где растёт доля займов в национальных валютах, а страны блока сокращают вложения в американские гособлигации. При этом внутри БРИКС сохраняется осторожность: Индия прямо заявляет об отсутствии курса на замену доллара, а идея единой валюты отложена из-за разрыва в масштабах экономик и политических рисков. В итоге дедолларизация БРИКС — это не резкий разрыв с долларом, а его постепенное вытеснение через платежи, сырьевые сделки и региональные финансовые каналы.
Россия и Китай уже перевели около 90% взаимных расчётов в рубли и юани, доведя товарооборот до рекордных значений. Параллельно развивается товарно-обеспеченное финансирование и кредитование через Новый банк развития, где растёт доля займов в национальных валютах, а страны блока сокращают вложения в американские гособлигации. При этом внутри БРИКС сохраняется осторожность: Индия прямо заявляет об отсутствии курса на замену доллара, а идея единой валюты отложена из-за разрыва в масштабах экономик и политических рисков. В итоге дедолларизация БРИКС — это не резкий разрыв с долларом, а его постепенное вытеснение через платежи, сырьевые сделки и региональные финансовые каналы.