Политология | Вышка

ИИ-фикация политической жизни
Новые социальные роли и политические практики

Дискуссия на тему того, как искусственный интеллект изменит нашу жизнь, как правило, сфокусирована на профессиональной и экономической сферах. Кто потеряет работу, когда роботы станут реальностью, лопнет ли ИИ-пузырь и если да, то какой урон будет нанесен экономике. Про политическую сферу говорят реже. В основном когда речь идет о регулировании ИИ. Однако это не совсем правильная позиция. Момент, когда ИИ станет неотъемлемой частью политического процесса, становится все ближе.

🟥 ИИ-посредники. Долгое время, со времен формирования представительной демократии, между политиком и гражданином были различные посредники. Партии, СМИ, лидеры общественного мнения, список можно продолжать. Их набор отличался в зависимости от типа политического режима, но наличие посредников было обязательным условием функционирования всей конструкции системы власти. В нулевые казалось, что привычную конструкцию разрушат соцсети. Тогда тоже царил технооптимизм, но чуда не случилось. Популярные площадки стали дополнительным пространством политической коммуникации, но не заменили посредников: странички в соцсетях появились у тех же партий, экспертов и лидеров мнений.

Нейросети могут изменить именно институциональный дизайн. Зачем вам СМИ, если ИИ-агенты могут делать мониторинг и готовить для вас ежедневные дайджесты? Зачем вам эксперты, если ИИ-аналитика сегодня уже конкурирует на равных, а порой и превосходит некоторых экспертов, которые десятилетиями занимались своими профильными темами? LLM уже сейчас можно воспринимать как самостоятельный элемент формирования политической повестки.

🟥 Мультивселенная. Нейросети способны формировать параллельные политические процессы. Назовем их синтетическими. Уже сейчас ряд политических игроков используют т.н. «синтетических избирателей» тестируя технологические гипотезы и идеологические тезисы для электоральных целевых аудиторий . Есть уже работающие технологические проекты по моделированию политпроцессов с использованием больших данных. Да, пока все эти политстартапы находятся на первых этапах развития. Но видно как развиваются и сами модели, и практики их использования в политическом пространстве.

Ошибочно полагать, что это не повлияет на всех нас. Конечно, сейчас это все похоже на какой-то «Киберпанк» или новую серию «Черного зеркала». Да похоже. Но если включить не бог весть какое воображение… Представьте политическую реальность, отработанную на сотнях ИИ-симуляций с учетом огромного числа переменных и больших данных, способных учитывать даже факторы прилета «черных лебедей».

🟥 Подлинность. Пожалуй, почти все уже слышали про опасность нейросетевых фейков. Выглядит как очередное пугало. На самом деле это уже более-менее отработанная проблема. Хотя последствия распространения нейрослопа пока еще и не абсорбированы. Мы на интуитивном уровне чувствуем и замечаем генерацию видео, картинок, звука. Кто-то лучше, кто-то хуже. Но все же пока у нас это получается. ИИ-контента на наших глазах становится все больше, а ценность человеческого участия повышается. Многие уже попросту устали от этого генеративного (так и хочется пошутить - дегенеративного) контента.

Во всем этом любому олдскульному эксперту видятся и позитивные последствия. Дальнейший технологический прогресс приведет не только к формированию новых практик, которые описаны выше, но актуализирует старые форматы. Простые встречи с избирателями, живой контакт, общение, массовые форматы. Звучит как песня. И все еще сохраняет надежды на прежнюю «нормальность». Но, быть может, это всего лишь профессиональные галлюцинации теряющих работу Homo Sapiens и в конечном счете они так и останутся призрачными надеждами. О которых мы будем вспоминать с легкой грустью, несвойственной субъектам нового ИИ-мира.

Понаблюдаем.

Комитет по политтехнологиям РАСО представил экспертное исследование ресурсов и стратегий партий на выборах в Госдуму-2026

Константин Костин принял участие в обсуждении доклада:

«Сегодня наблюдается кризис прогностических моделей – не только в России, но и в мире. Политика и политические коммуникации усложняются, а прежние схемы все чаще дают сбой.

Показательный пример – модель Аллана Лихтмана «13 ключей от Белого дома». На выборах президента США 2024 года она указывала на победу кандидата от правящей партии (Камалы Харрис), однако итог оказался иным: победил Дональд Трамп. Ошибка одной из самых известных зарубежных прогностических систем – аргумент в пользу осторожного отношения к любым жестким электоральным формулам.

Отсюда и практический вывод: задача не в том, чтобы «одобрить» или «отвергнуть» исследование, не только в том, чтобы работать над расширениями диапазонов профессии, двигаться в сторону социальной архитектуры, но и в том, чтобы дорабатывать методики изучения политической ситуации, настроений, предпочтений и совершенствовать сами прогностические модели.

Предвыборная гонка сегодня напоминает большую велогонку:

▪️есть лидер, далеко оторвавшийся от основной группы;

▪️есть основная группа из трех партий, где разрывы символические и укладываются в статистическую погрешность;

▪️есть замыкающий – «Справедливая Россия».

В отношении СР нет сомнений: партия преодолеет 5-процентный барьер. Но это не означает укрепления позиций: с четвертого места она, как минимум, опускается на пятое, пропустив вперед «Новых людей», которые вошли в основную группу. Распределение мест внутри этой группы экспертный опрос в представленной методике, пока не проясняет – финишный рывок определит уже активная фаза кампании.

Ключевой фактор финального результата – ситуативно голосующие избиратели: те, кто точно пойдет на выборы, но еще не определился с выбором. Социология сейчас фиксирует около 11%; однако более реалистичная величина – порядка 15%. Именно распределение предпочтений в этой группе во многом определит итоговый результат «Единой России».

По «Единой России» прогноз дает от 45% до 55%. За месяц с небольшим до голосования такой коридор кажется избыточен: нужны более точные оценки. При этом сохраняется фактор неопределенности – результат по одномандатным округам.

В оставшийся месяц у всех партий набор инструментов в целом общий: активная агитация, дебаты и совместные мероприятия, политическая реклама, работа одномандатников и лидеров территориальных групп.

У «Единой России» к этому добавляются собственные преимущества:

🔹второй этап съезда партии 22 августа, с которого фактически стартует активная фаза кампании; с 24 августа – политическая реклама и дебаты;

🔹связка с лидером и создателем партии Владимиром Путиным;

🔹лидеры территориальных групп, чей личный рейтинг на местах нередко выше партийного».

Насколько российские граждане ценят выборы?

Один из важнейших трендов российской региональной политики — это планомерная отмена прямых выборов мэров городов, чему на моем канале было посвящено уже несколько постов (раз, два, три, четыре). Мотив властей предельно ясен — прямые выборы глав муниципальных образований мешают строительству «вертикали власти» и управляемости госаппарата. Но как эта политика отражается на настроениях избирателей?

Этому посвящено свежее исследование "The demand for elections under autocracy: Regime approval and the elimination of local elections in Russia" (2026). Его авторы собрали огромный датасет за 2003–2018 годы из 212 случаев отмены прямых мэрских выборов в российских городах, 394 опроса общественного мнения от крупнейших российских полстеров с более 1,4 млн ответов респондентов, из которых они получили около 450 тысяч интервью, относящихся именно к тем городам, где происходила отмена выборов. Также они добавили к базе показатели, оценивающие уровень политической конкуренции в регионе: эффективное число кандидатов на губернаторских выборах и индекс электоральной конкурентности Петрова—Титкова. Поскольку отмена выборов происходила в разное время и регионах, авторам удалось более-менее изолированно оценить эффект от этой политики на общественное мнение.

Что выяснили авторы:

— После отмены выборов уровень поддержки Путина снижался примерно на 2,2 п.п., поддержка губернаторов — на 5,4 п.п.

— Этот эффект менялся в зависимости от возраста респондентов: уровень поддержки сильнее снижался среди более молодых респондентов.

— Негативное влияние от отмены прямых мэрских выборов снижается вместе с уровнем политической конкуренции в регионе. То есть больше всего негатива от этой меры было там, где выборы в большей степени могли отражать предпочтения избирателей.

Даже в условиях ограниченной политической конкуренции выборы могут оставаться ценными для электората: либо сами по себе (то есть люди считают, что формировать состав органов власти с помощью голосования — правильно), либо как полезный инструмент донесения обратной связи.

Запрос на прямые выборы мэров городов довольно устойчивый и продолжает подтверждаться с годами в опросах, о чем напоминают авторы:

В 2006 году, когда только начиналась волна отмены [прямых] выборов, 79,9% респондентов заявили, что предпочитают выборных мэров назначаемым. Пять лет спустя 68,7% опрошенных поддерживали прямые выборы мэров. В опросе «Левада-центра», проведенном в декабре 2013 года, 70% респондентов заявляли, что не одобрят законопроект об отмене выборов в крупных городах. В 2017 году «Левада-центр» напрямую спросил респондентов, как, по их мнению, должны избираться главы местных администраций: прямыми выборами, назначением специальной комиссией или избранием городским советом из числа депутатов. 65% предпочли прямые выборы, 12% — специальную комиссию, а 5% — выборы городскими советами. Еще 18% не смогли ответить на вопрос. Совсем недавно, в рамках исследования Russian Election Study 2021 года, респондентов спросили, считают ли они, что главы городов должны избираться непосредственно избирателями или назначаться городскими советами. 87% ответили, что, по их мнению, мэры должны избираться, а 13% — что они должны назначаться.