Все чаще встречаю запрос на новую роль, которую можно назвать Automation Engineer. Это человек, который садится рядом с командой, разбирается, как у нее устроена работа, и автоматизирует то, на что раньше не хватало рук. Причем тенденция касается в том числе крупных компаний — все чаще инхаус-инженеров направляют в бизнес-юниты, чтобы построить связь между AI и реальными процессами.
Создать автоматизацию стало проще, но понять, что именно стоит автоматизировать, по-прежнему сложно. Условный запрос на доступ к сервису может одновременно касаться IT, HR, юристов и других юнитов — у каждого свои требования, часть правил нигде не записана, а согласование держится на человеке, который «всегда этим занимался». Нужно разобраться во всем этом, договориться с участниками и довести систему до состояния, в котором ей действительно пользуются.
С одной стороны, вокруг этого уже складывается востребованная специализация — нужны технические навыки, понимание AI и способность разобраться в чужой работе. Конечно, инженеры по автоматизации существовали и раньше, меняется прежде всего доступность и востребованность такой работы для отделов, у которых никогда не было «своего программиста».
Но все же с российским рынком у меня пока другое ощущение. Недавно мы в Палиндроме искали специалиста по автоматизации для собственных задач и нас буквально засыпали отклики — их было больше тысячи. Понятное дело, по одной вакансии вывод делать нельзя, число откликов не равно числу подходящих специалистов. На том, что предложение настолько опережает спрос, очевидно, сказываются и общее состояние рынка труда, и то, что компании все еще относительно медленно движутся в сторону тотальной автоматизации и внедрения ИИ. По крайней мере, медленнее, чем люди уходят в эту специальность.
Так что перспективность роли и легкость поиска работы в ней — пока две разные истории.
—
Пономарь
Создать автоматизацию стало проще, но понять, что именно стоит автоматизировать, по-прежнему сложно. Условный запрос на доступ к сервису может одновременно касаться IT, HR, юристов и других юнитов — у каждого свои требования, часть правил нигде не записана, а согласование держится на человеке, который «всегда этим занимался». Нужно разобраться во всем этом, договориться с участниками и довести систему до состояния, в котором ей действительно пользуются.
С одной стороны, вокруг этого уже складывается востребованная специализация — нужны технические навыки, понимание AI и способность разобраться в чужой работе. Конечно, инженеры по автоматизации существовали и раньше, меняется прежде всего доступность и востребованность такой работы для отделов, у которых никогда не было «своего программиста».
Но все же с российским рынком у меня пока другое ощущение. Недавно мы в Палиндроме искали специалиста по автоматизации для собственных задач и нас буквально засыпали отклики — их было больше тысячи. Понятное дело, по одной вакансии вывод делать нельзя, число откликов не равно числу подходящих специалистов. На том, что предложение настолько опережает спрос, очевидно, сказываются и общее состояние рынка труда, и то, что компании все еще относительно медленно движутся в сторону тотальной автоматизации и внедрения ИИ. По крайней мере, медленнее, чем люди уходят в эту специальность.
Так что перспективность роли и легкость поиска работы в ней — пока две разные истории.
—
Пономарь