Хотите знать, что будет с Россией после внезапного исчезновения Путина? Спросите Шульман
Слово Екатерина Михайловне: "Самый вероятный сценарий - это инерционный, он чаще всего сбывается. Кроме тех случаев, когда он не сбывается, потому что наиболее вероятный - не значит тот, который обязательно произойдет. Значит, если у нас любимый вождь, всенародный лидер, исчезает по какой-то причине, будучи окружен при этом любящими соратниками, то есть он не отравился в бункере в то время как в дверь бункера уже вражеская армия колотится, а все-таки он, что называется, отошел в своей постели. Дальше с высокой долей вероятности происходит следующее: соратнички, которые то ли грохнули его, то ли дождались наконец, когда он сам умер, собираются и говорят: "Нам надо, чтобы мы остались начальствовать. Давайте договоримся между собой". Значит премьер-министр становится исполняющими обязанности, назначается дата выборов очень быстро, элиты должны решить, кого они оставляют.
В процессе этого решения кого-то выкидывают из окна, кого-то, возможно, назначают виноватым - как Берию - за все грехи предыдущего правления и пристреливают. Соотношение сил в элите меняется. Далеким эхом этих сражений кого-то совершенно в другом месте тоже внезапно закапывают в землю. Происходит вот такая краткосрочная достаточно турбулентность, по итогам которой достигается все-таки консенсус. Кто жив остался, тот и Маленков. Выходит кандидат [в преемники] и говорит, что дорогой Владимир Владимирович наш умер, мы страшно скорбим, давайте теперь будем как-то дальше жить, голосуйте за меня. Я одновременно и, так сказать, посланник завтрашнего дня, и преемник. Да вряд ли я - это Николай Платонович Патрушев, я - хотя бы сын Николая Платоновича.
И вот Дмитрий Николаевич воцаряется на прародительском престоле. Что происходит дальше? Дальше происходит то, что происходит во всех такого рода автократиях, включая Узбекистан. Новый [президент] все равно начнет с какой-то либерализации - это закон почти физический, исключения редки. Дальше он отменяет какие-то наиболее зловредные инициативы, которые были последнее время приняты, он может повесить кого-нибудь на на лобном месте - все возможно. Дальше может пойти по хрущевскому варианту, то есть наиболее людоедские элементы прежнего правления уйдут. Либо - более горбачевский вариант, когда система уже утомилась, надорвалась и она не может оставаться собой. И каковы бы ни были намерения преемника, в какую сторону бы он ни крутил гайки, система будет проседать. И начнется очень неприятный период с переделом собственности, и мы увидим трупы, всплывающие на поверхность. Далее возникают оазисы, точнее расползаются чернильные пятна беззакония...происходит рост на сотни процентов количества преступлений с использованием взрывчатки и оружия...толпы вооруженных людей бродят без начальства... В этом смысле вероятность выше не гражданской войны, а именно войны всех против всех. Без этого почти уже не обойтись. Нельзя раздать такое количество оружия людям, нельзя прогнать такое количество людей через ненаказуемое насилие и не получить последствия".
Слово Екатерина Михайловне: "Самый вероятный сценарий - это инерционный, он чаще всего сбывается. Кроме тех случаев, когда он не сбывается, потому что наиболее вероятный - не значит тот, который обязательно произойдет. Значит, если у нас любимый вождь, всенародный лидер, исчезает по какой-то причине, будучи окружен при этом любящими соратниками, то есть он не отравился в бункере в то время как в дверь бункера уже вражеская армия колотится, а все-таки он, что называется, отошел в своей постели. Дальше с высокой долей вероятности происходит следующее: соратнички, которые то ли грохнули его, то ли дождались наконец, когда он сам умер, собираются и говорят: "Нам надо, чтобы мы остались начальствовать. Давайте договоримся между собой". Значит премьер-министр становится исполняющими обязанности, назначается дата выборов очень быстро, элиты должны решить, кого они оставляют.
В процессе этого решения кого-то выкидывают из окна, кого-то, возможно, назначают виноватым - как Берию - за все грехи предыдущего правления и пристреливают. Соотношение сил в элите меняется. Далеким эхом этих сражений кого-то совершенно в другом месте тоже внезапно закапывают в землю. Происходит вот такая краткосрочная достаточно турбулентность, по итогам которой достигается все-таки консенсус. Кто жив остался, тот и Маленков. Выходит кандидат [в преемники] и говорит, что дорогой Владимир Владимирович наш умер, мы страшно скорбим, давайте теперь будем как-то дальше жить, голосуйте за меня. Я одновременно и, так сказать, посланник завтрашнего дня, и преемник. Да вряд ли я - это Николай Платонович Патрушев, я - хотя бы сын Николая Платоновича.
И вот Дмитрий Николаевич воцаряется на прародительском престоле. Что происходит дальше? Дальше происходит то, что происходит во всех такого рода автократиях, включая Узбекистан. Новый [президент] все равно начнет с какой-то либерализации - это закон почти физический, исключения редки. Дальше он отменяет какие-то наиболее зловредные инициативы, которые были последнее время приняты, он может повесить кого-нибудь на на лобном месте - все возможно. Дальше может пойти по хрущевскому варианту, то есть наиболее людоедские элементы прежнего правления уйдут. Либо - более горбачевский вариант, когда система уже утомилась, надорвалась и она не может оставаться собой. И каковы бы ни были намерения преемника, в какую сторону бы он ни крутил гайки, система будет проседать. И начнется очень неприятный период с переделом собственности, и мы увидим трупы, всплывающие на поверхность. Далее возникают оазисы, точнее расползаются чернильные пятна беззакония...происходит рост на сотни процентов количества преступлений с использованием взрывчатки и оружия...толпы вооруженных людей бродят без начальства... В этом смысле вероятность выше не гражданской войны, а именно войны всех против всех. Без этого почти уже не обойтись. Нельзя раздать такое количество оружия людям, нельзя прогнать такое количество людей через ненаказуемое насилие и не получить последствия".