Мам, ну сколько можно сажать эту картошку!
Мы часто раздражаемся на пожилых родителей, которые с непостижимым упорством сажают овощи, ведь купить их с учетом потраченного времени и сил будет гораздо дешевле. Никакие рациональные доводы на них не действуют.
Но что будет если они остановятся? Пожилые люди навряд ли займутся глубоким самоанализом и начнут говорить друг с другом о своих сложных чувствах.
Для людей этого поколения физическая работа часто выполняет то, что у нас может выполнять терапия, а также спорт, медитация или разговор с близким. Когда внутри тревожно, одиноко, есть напряжение или ощущение бессилия, можно не оставаться с этим переживанием, а что-то делать: копать, полоть, сажать, строить, заготавливать. В садово-огородной работе есть ритм, понятная последовательность действий и видимый результат. Внутреннее неопределённое напряжение превращается в конкретное «пойду прополю морковь».
В терапии часть этой функции выполняет другой человек. Пациент приносит спутанные переживания и они постепенно становятся мыслимыми: что со мной происходит? чего я боюсь? чего хочу? что потерял? Но когда нет такого способа переработки чувств и мыслей, то человек может создавать себе внешний контейнер.
В городской жизни люди также пользуются похожим способом регуляции - открывают новый бизнес, начинают очередной ремонт, самозабвенно увлекаются спортом или едут в новое путешествие. Ощущение, что «мой городской способ более здоровый» обманчиво.
Огород дает ощущение контроля и собственной дееспособности. Особенно если человек не привык распознавать свои чувства и говорить о них, ему часто проще что-то делать, чем оставаться с тревогой и бессилием.
Сильное переживание сначала может существовать как нечто плохо оформленное - не «я тревожусь из-за старости», а просто испытываю внутреннее беспокойство, раздражение, напряжение в теле, невозможность сидеть на месте. Для психики нужно, чтобы это бесформенное состояние каким-то образом стало переносимым и приобрело форму.
В огороде есть телесные, энергичные действия: копать, рубить, выдирать сорняки, таскать, пилить. Агрессивная энергия получает выход и не разрушает отношения. Одновременно есть противоположная сторона - выращивать, кормить, сохранять, заботиться. Получается сочетание агрессии и репарации. И то, с чем трудно справиться внутри, становится конкретной задачей снаружи.
А в старости это дает еще одно необходимое переживание «Я всё ещё могу что-то производить, выращивать, поддерживать жизнь. Я всё ещё нужен миру».
Мы часто раздражаемся на пожилых родителей, которые с непостижимым упорством сажают овощи, ведь купить их с учетом потраченного времени и сил будет гораздо дешевле. Никакие рациональные доводы на них не действуют.
Но что будет если они остановятся? Пожилые люди навряд ли займутся глубоким самоанализом и начнут говорить друг с другом о своих сложных чувствах.
Для людей этого поколения физическая работа часто выполняет то, что у нас может выполнять терапия, а также спорт, медитация или разговор с близким. Когда внутри тревожно, одиноко, есть напряжение или ощущение бессилия, можно не оставаться с этим переживанием, а что-то делать: копать, полоть, сажать, строить, заготавливать. В садово-огородной работе есть ритм, понятная последовательность действий и видимый результат. Внутреннее неопределённое напряжение превращается в конкретное «пойду прополю морковь».
В терапии часть этой функции выполняет другой человек. Пациент приносит спутанные переживания и они постепенно становятся мыслимыми: что со мной происходит? чего я боюсь? чего хочу? что потерял? Но когда нет такого способа переработки чувств и мыслей, то человек может создавать себе внешний контейнер.
В городской жизни люди также пользуются похожим способом регуляции - открывают новый бизнес, начинают очередной ремонт, самозабвенно увлекаются спортом или едут в новое путешествие. Ощущение, что «мой городской способ более здоровый» обманчиво.
Огород дает ощущение контроля и собственной дееспособности. Особенно если человек не привык распознавать свои чувства и говорить о них, ему часто проще что-то делать, чем оставаться с тревогой и бессилием.
Сильное переживание сначала может существовать как нечто плохо оформленное - не «я тревожусь из-за старости», а просто испытываю внутреннее беспокойство, раздражение, напряжение в теле, невозможность сидеть на месте. Для психики нужно, чтобы это бесформенное состояние каким-то образом стало переносимым и приобрело форму.
В огороде есть телесные, энергичные действия: копать, рубить, выдирать сорняки, таскать, пилить. Агрессивная энергия получает выход и не разрушает отношения. Одновременно есть противоположная сторона - выращивать, кормить, сохранять, заботиться. Получается сочетание агрессии и репарации. И то, с чем трудно справиться внутри, становится конкретной задачей снаружи.
А в старости это дает еще одно необходимое переживание «Я всё ещё могу что-то производить, выращивать, поддерживать жизнь. Я всё ещё нужен миру».